Горсть патронов и немного везения

А если бы кто-то из сообщников Ямковецкого увидел, что я пошла в детективное бюро, то непременно должен был бы поинтересоваться, что мне там было нужно и о чем я просила частного детектива, — то есть Майвин задумал перевести внимание на него. Но он очень здорово старался найти никуда не пропадавшую собачку, и тогда Майвин решил использовать его дальше. За ним все время ездили майвинские охранники, думая, что на него выйдет Ямковецкий. Я была всем этим так напугана, что, наверно, рассказала бы Столетнику обо всем и попросила бы спасти меня, но Майвин приказал мне записать весь разговор с ним и положил в мою сумочку маленький такой диктофончик… Наверно, он догадался, что у меня на уме.

Я превратилась в пленницу в прямом смысле, теперь меня уже не охраняли от Ямковецкого, а просто держали под арестом. Я слышала разговоры Майвина по телефону. Он находится где-то за городом, если звонят в квартиру на Сиреневом, то отвечают охранники, но когда они чего-то не могут решить, соединяют с ним. И вот вчера… вчера я подслушала разговор Майвина с каким-то человеком, врачом, что ли… И поняла, что Илона не утонула. Ты ведь знаешь, это ты ее отыскал, да?.. Майвин кому-то сказал, что утопит тебя в реке вместе со всей твоей информацией, а потом позвонил своему начальнику безопасности и приказал найти тебя хоть из-под земли, Сегодня я слышала, как ты сказал Майвину, что знаешь, где Илона. Хочешь получить за нее выкуп?..

За то время, что она говорила, Решетников прикончил полпачки «Примы». Он долго молчал, чувствуя, как переворачивается все внутри, как сжимается сердце, оказавшееся вдруг живым и вовсе даже не каменным, и как воспоминания о его собственных боях без правил, нахлынув разом, теснят грудь. Думал о сыне Ванечке в детдоме, о судьбе молодой девушки, которой не на что тратить деньги, о жизни под чужим именем, которая, увы, была ему хорошо знакома.

В истории, рассказанной Машей, он увидел себя и ожил, и почувствовал, что не одинок, словно вернулась к нему тень, и непонятным образом исчезнувшее с витринного стекла отражение он увидел теперь в таком же живом, одиноком и глубоко несчастном существе.

— Выкуп?.. — переспросил Решетников, будто очнувшись ото сна.