Горсть патронов и немного везения

Пока я вешал ему лапшу на уши, мне удалось распугать веревку на руках, я вскочил, когда между нами оставалось полтора миллиметра, и ударил его под дых. Сделал я это опрометчиво, потому что когда на мой удар нарывались мастера первых трех данов таэквондо, поединки прекращали за явным преимуществом, а тут — урка гнилой, в тюрьмах выморенный. Он рухнул, даже не крякнув от досады, даже воздуха ртом не схватив.

Все, что можно было забрать из его карманов, я забрал: револьвер «бульдог», тысячу пятьдесят долларов, мое удостоверение частного детектива.

Где-то оставался «Макаров», у жабоподобного — мой сотовый телефон, но в кают-компании я этого не нашел, задача осложнялась.

Смесь белого кахетинского с армянским коньяком привела его в чувство. Извиваясь, как угорь на льдине, он встал на четвереньки, тряхнул головой и посмотрел на меня мутными глазами.

— Сейчас ты меня отсюда выведешь, кавалер Боря, — помог я ему подняться рывком за уши. — Тебя на этапах как учили?.. «Шаг в сторону, прыжок вверх — попытка к бегству!» Вспомнил?.

. Выведешь, прикажешь вернуть мне мой табельный пистолет, а также телефон, по которому я вызову конвой для твоего дальнейшего сопровождения.

Я подтолкнул его стволом в спину. Дойдя на полусогнутых до двери, он уперся в переборку широко расставленными руками:

— Стой… Стой, Столетников… Сколько тебе Майвин платит?"

"— Майвин мне платит, как кровь из зубов выдавливает. А с тебя я денег и вовсе не возьму, так что не старайся. Ничего, добавят тебе за побег и за все прочие делишки, которые суд своевременно не учел, — глядишь, и откупишься.

А станешь со мной шутки шутить — я тебя застрелю однозначно. Пошел!..

Чтобы не продолжать этого нелицеприятного разговора, я сам провернул ключ в замке и распахнул дверь.

Мы вышли на палубу, как старые добрые друзья. На носу, на корме, на мостике стояли, сидели и лежали, греясь на солнышке, нанятые Ямковецким «быки» из останкинских или люберецких — мне было в тот момент, ей-Богу, все равно, кто они и откуда.

Думаю, каждый из них тоже получал от Ямковецкого баксов по сто двадцать, как я от Майвина, так что мы друг друга поняли: они сделали вид, что ничего не происходит, а мы с Ямковецким — что только что пили на брудершафт.

На тросах лебедки справа по борту висела маленькая моторная лодка с надписью «Кархародон», сделанной каким-то шутником: кархародон — это одиннадцатиметровая акула-людоед, похожая на эту лодку так же, как эта лодка — на нее.