За окном голосом Виолетты Абиджан пропела милицейская сирена, и звонким аккордом расстроенного «Стэйнвея» звякнула металлическая цепь на решетке загона:
— Столетник! На выход!"
"На месте капитана за стеклянной перегородкой сидел майор. Он молча придвинул мне оригиналы и копию протокола, а когда я расписался, потребовал проверить соответствие возвращенных вещей по описи: извиняться, правда, не стал, а я не стал настаивать, потому что за грязным окошком в решетке забрезжил рассвет, на часах стрелки вытянулись в шесть утра, итого менты отняли у меня сто двадцать баксов — не такая уж маленькая плата за зависть.
«Ягуар» стоял у входа на площадке. Отъехав пару сотен метров, я убедился, что его не заминировали.
Город уже проснулся, день обещал быть пасмурным с проблесками солнца или солнечным с кратковременным дождем. Вполне обычный день одиннадцатого сентября, каких я видел уже тридцать четыре. Интересно, что я делал в этот день в прошлом году? Еще интереснее — звонили ли менты моей клиентке, чтобы проверить подлинность контракта? Регистрацию сотового телефона проверяли — это как пить дать, хорошо бы, не наслушали по нему пикантных разговоров долларов этак на семьсот-восемьсот, с них станется! Не снижая скорости, я сунул пальцы под коврик — копии контракта были на месте.
Я въехал во двор, загнал машину за длинный ряд разноцветных металлических гаражей, от посторонних взглядов из окон верхнего этажа меня с одной стороны скрывала покатая крыша трансформаторной будки, символизировавшей родину электричества, с другой — еще не облетевшая крона старого тополя, в пору цветения досаждавшего аллергикам, а теперь обиженно стоявшего на задворках с видом нищего, которому никто не подает.
Быстро вынув коврики, выложив на сиденье содержимое «бардачка», открыв багажник, я прощупал все, что поддавалось прощупыванию, осмотрел все доступные без разборки закоулки, нещадно кляня себя зато, что не сделал этого раньше.