Я еще подумала, что нужно будет его отругать, потом спохватилась — за два человека до фургона, я уже доставала деньги, — а его нет. Увидела, что он побежал по Парковой, свернул за угол на Первомайскую. Я — за ним, метров пятьдесят нас разделяло… Но его не было нигде. Я обежала все, спрашивала у прохожих, там еще какие-то типы у гастронома пили пиво из бутылок — никто не видел… Побежала домой, вдруг он вернулся. — Из-за рукава в рюшах появился кружевной платочек, она промокнула воображаемую слезу.
— Надо было идти в милицию, — предположил я, на самом деле подумав, что идти ей надо было в психдиспансер на очередную процедуру.
— Да была! — махнула она мне платочком. — Со мной даже разговаривать не стали. Сказали, что они должны ловить преступников. И я пошла к вам.
— Почему ко мне?
— Вывеска понравилась. И потом, я несколько раз видела вас с такой красивой большой собакой и решила, что вы меня поймете.
Обои, которые довели меня до исступления, взрыв проклятого кипятильника, появление клиентки в такой неподходящий момент, ее странное, отрешенное «Боря пропал» — все это выбило меня из колеи, так что понять-то ее я, кажется, понял, но с большим опозданием.
— Как, вы сказали, называется порода?
— Кавалер-кинг-чарлз-спаниель, окрас — бленхейм. Золотисто-рыжие пятна на белоснежном фоне.
«А сама ты — помесь воблы с болонкой!» — сердито подумал я, хотя сердиться нужно было на себя самого.
— А на фото с вами кто? — спросил я, хотя это в программу не входило.
— Это мой папа. Он завтра прилетает из Бельгии… он там работает, а сюда прилетает на совещание… и он очень расстроится.
«Ну да, кормите, наверное, своего кинг-чарлза «Чаппи» с «Гриппайлом», пока мой Шериф питается запахами из соседских окон».
Она словно услышала мои невеселые мысли, суетливо полезла в сумочку:
— Я не знаю, сколько такая работа стоит…
— Вам дешевле обойдутся объявления о пропаже Бори в газете, на которой вы сидите! — проворчал я, поглядев на часы.
— Так все же… сколько? — с плаксивой надеждой в голосе спросила она.