А когда в районном отделении стали проверять на предмет связей с карабинерами (неожиданно и естественно прозвучавшее в устах незнакомца слово наводило на мысль, что кожа его бронзовела в соляриях Палермо) — тут уж и вовсе мне стало скучно, и я с трудом доигрывал первый акт навязанного спектакля, зная, что будет второй, но не предполагая, что между ними не будет антракта.
Пиво катализировало скопление молочной кислоты в моем организме в результате бурно проведенной ночи; впрочем, зевок украдкой мог расцениваться и как равнодушие к похвалам.
— Если я вас правильно понял, вы хотели воспользоваться услугами моего детективного бюро?
Телохранители покосились на загорелого, спрашивая у него разрешение засмеяться. Интересно, он запретил им разговаривать во время встречи со мной или набрал себе армию в Обществе немых?
Склонности к юмору загорелый не проявил.
— Ты меня неправильно понял, Мегрэ, — тяжело произнес он, гипнотическим взглядом уставившись на мою переносицу. — Среди моих акционеров достаточно сотрудников МВД и ФСБ.
Я чувствовал, что терпение его на пределе, но не понимал, чем мог довести его до такого состояния. Взгляд на «сейку» в четвертый раз за время беседы подсказывал, что причина такой нервозности отнюдь не во мне.
— Знаете, в чем различие между мной и перечисленными вами персонажами? — спросил я. — В том, что их придумали, а я вынужден считаться с реальностью.
Последнее, пожалуй, было лишним — киллеров в комнате было достаточно и без меня. Не знаю, являлись ли они тоже его акционерами.
— Зачем же так? — улыбнулся он. — Мне нужен детектив, способный в течение суток искать собаку.
— Как?! Еще одну собаку?!
Он криво усмехнулся, побарабанил пальцами по мягкому валику, выразительно посмотрел на телохранителей, и по тому, как послушно они отставили банки и вышли на кухню, нетрудно было догадаться, что повадки шефа ребята изучили основательно. На их мрачных физиономиях было написано, что они отправились за гробом, однако дверь притворилась плотно и обратно никто не возвращается.