Мы выберемся отсюда обязательно.
— Я уже придумала, — девушка наконец выдавила из себя членораздельные звуки. — Найдите, найдите, откуда шёл этот голос, наверняка там есть обратная связь.
— Глаша, я уже всё оглядел, нет здесь ничего, наверное, просто динамик вмонтирован. — Казаков замолчал. — А раз вмонтирован динамик, значит, он проводной, потому что сюда не проходит радиосигнал, — криминалист задумался. — Значит, есть отверстие, где можно попытаться уловить сигнал. Ну-ка, Глаша, соберись, — прикрикнул он на девушку, — давай вместе искать, пока фонари горят.
— Нет, я должна остаться здесь. На этот раз он заберёт меня и всё закончится.
— Глаша, — устало произнёс Казаков. — Ты себя-то послушай, что ты несёшь. Ты следователь! А человек, который затеял эту дикую игру, сейчас совершает преступление, а ты хочешь добровольно стать пособником. Ты должна предотвращать такие деяния, а не складывать лапки.
— Но тогда я выбрала не Илью, а свою семью, — бесцветным голосом отозвалась Глафира.
— Да. Мы не можем спасти всех, но также мы не имеем права показать преступнику, что он сильнее. Нужно бороться, Глафира, ты выбрала для себя непростой путь и сейчас, пожалуйста, прекрати ныть и соберись. Мы с тобой непосредственно на месте преступления, ты должна убрать эмоции и фиксировать происходящее, хотя бы у себя в памяти.
— Юрий Арсеньевич, вы не понимаете…
— Глафира Константиновна, — вдруг жёстко сказал Казаков, — сейчас вы должны принять решение. Либо вы сотрудник правоохранительных органов и тогда мы работаем в команде, либо вы истерзанная жертва и тогда остаётесь в стороне, а я буду вас спасать. Третьего не дано. Это понятно?
— Предельно, — после некоторого молчания приговорила Глафира.
— Вот и прекрасно, — Казаков выпрямился, потирая спину, и стал повторно, но уже более тщательно осматривать стены, ниши, где лежали тела, и даже потолок.
Через несколько минут он заметил, что к его поиску присоединилась Глафира. Девушка ползала по полу, высвечивала все углы, неровности стен, стыки между плитами.
* * *Визгликов с Лисицыной подъехали к массивному зданию, больше напоминавшему торговый или офисный центр, нежели управление, где им теперь предстояло работать.