Господин следователь. Книга седьмая

— Но гарем-то создал отрицательный персонаж! — слегка возмутился я. Слишком возмущаться словами маменьки — неприлично. — У порядочных марсиан никаких гаремов нет, а у непорядочных есть.

— Нет, господа литераторы, про гарем не стоит. Напишете — цензура не пропустит. А если хватит ума пропустить, читатели скажут — мол, чему автор учит? Отринуть идеи православия и заводить гаремы? Взывать к самым низменным чувствам? Они же редакцию письмами завалят, в суд на вас подадут.

— Мамуль, мы такому не учим, — растерянно сказал я.

— ни к низменным чувствам не взываем, ни даже к возвышенным. Вон, Аня не даст соврать.

— Ольга Николаевна, мы и на самом деле не учим, — подтвердила Анька.

— И вы знаете, что не учите, и я знаю — что не учите, но дураков у нас хватает. Прочитают, а увидят все то, о чем вы отродясь не писали. Ребятушки мои, я же четыре года вице-губернаторшей пробыла. Наши «Новгородские губернские ведомости», в неофициальной части, только проверенные статьи и заметки давали. Так находились такие критиканы, которые потом авторов из-за всякой ерунды в суд таскали.

Один земский деятель возмутился, когда пасечник написал про роение пчел. Дескать — отчего он описывает, что пчелиная матка улетает? К чему призывает? Если уж хотите вахмистра своего за подвигами отправить — пусть идет тех марсиан выручать, которые, предположим, сделали что-то нужное и полезное, но в плен попали. Вот здесь будет и интересно, и поучительно. И никакой гарем вам не нужен. Так?

— Так, — уныло подтвердил я, а Анька заныла: — У-у, придется полглавы переписывать.

— Вот и умницы. — похвалила маменька-критик соавторов. — А вахмистр с гаремом — так он от горя сам застрелится из вашего пулемета. Кстати, про пулемет где-нибудь напишите. Интересная штука. Может, кто-то из толковых людей идею подхватит и разовьет?

Эх, маменька… Будь моя воля, я бы чертеж автомата Калашникова изобразил — корявый, страшненький, но со всеми размерами. Только я знаю, что наша промышленность его пока не осилит. Ни сам автомат, ни любимый попаданцами промежуточный патрон.

В лучшем случае мой чертеж затеряется в кабинетах, а в худшем попадет в руки иноземных конструкторов. Не знаю, смогут ли в Германии или в Англии создать наш АК, но лучше не рисковать.

— Только генералам идея с пулеметом не понравится, — сказала вдруг маменька. — Если он скорострельный, так сколько же патронов понадобится?

Нет, слов у меня нет. Моя маменька предвосхитила возражения генералов — не самых глупых, что выступали против пулеметов.