Так и зачем же ему своя кухарка?
— Конечно же, вы теперь помогаете Игорю Модестовичу и его дочери? — поинтересовался я.
— Разумеется! — подтвердила барышня. — Если я собираюсь стать женой этого человека, то мой прямой долг помочь его дочери выздороветь. Ведь она станет и моей дочерью, верно?
— Зинаида Дмитриевна, вы — молодец, — почти искренне похвалил я женщину. Осторожно спросил: — А ваш избранник называл нужные суммы?
— Ну что вы! Он благородный человек. Игорь Модестович ни за что не возьмет деньги от женщины, которая должна стать его женой.
Умный аферист. Суммы не называет, напрямую не просит. А а намеки для суда не годятся.
— Вы не считали, сколько денег отправили Игорю Модестовичу? Хотя бы примерно?
— Сколько… — призадумалась Зинаида. Пожав плечами, ответила: — Может пятьсот, а может семьсот…
— Больше, — вмешалась в наш разговор Лентовская. — Зиночка, ты считаешь только те деньги, которые отправила из своей ренты. Но ты еще взяла в счет будущих отчислений две тысячи рублей.
— Да? — удивленно открыла глазки барышня. — А я уже и не помню. Видимо, очень нервничала, поэтому забыла. О, вспомнила. Игорь Модестович написал, что Людочку срочно нужно отправить в санаторий для больных девочек, а это немалые деньги. Он взял в долг крупную сумму, а теперь должен вернуть. Написал — что очень хочет приехать сюда, в Череповец, чтобы сделать мне официальное предложение, но из-за долгов не может этого сделать.
[1] Разница составляла 19 лет.
Глава 17
Честное купеческое слово
Неожиданно, Зинаида Дмитриевна засобиралась.
— Мне пора, — заявила женщина. Мечтательно вздохнула: — Эх, вот приду, а меня дома письмо ждет!
— Зиночка, но ведь почта после обеда была, какое письмо? — удивилась Лентовская.
— А вдруг на почтамте забыли, а теперь принесли?
Мы лишь переглянулись с Марией Ивановной и пожали плечами.
Не успела закрыться дверь за подругой, как появился хозяин дома. Все правильно, рабочий день-то закончился.