Сам подумай — Елена Георгиевна сможет и ошибки проверить, и словечки твои заменить.
— Это какие мои словечки? — насторожился я. — Пишу идеально, а рамках великой русской литературы.
— Ага, как же… Я тут недавно править замучилась — чуть мозг себе не сломала. У тебя Фигура главному герою говорит — мол, Вадя, ты на кого батон крошишь, фраер задрипанный?
— Аня, там все оправдано. Фигура — представитель полукриминального мира, поэтому и выражается соответствующе — на блатном жаргоне.
— Я-то это понимаю, только читатель не поймет.
— И как ты написала? — заинтересовался я.
— Я написала, что Фигура спрашивает: «Ты на кого хвост поднял, козел паршивый?»
М-да, еще не легче. Пожалуй, мы с Анькой изрядно попортим русский язык. Впрочем, язык, он живой.
— Давай привлекать Елену, — согласился я.
— Правильно. Гонорар меньше, зато дело быстрее пойдет, а в итоге в прибыли будем. Главное, чтобы ты сюжеты давал. А уж мы напишем!
Сюжеты… Придется все-таки до Шерлока добраться. А заодно прихватить Пуаро.
Зато имя главного злодея есть. Допустим, Николай Муров. Никмур. Никамура. Страшный японец, который готовит поражение Российской империи.
— Ваня, ты ничего не слышишь? — спросила вдруг Аня, насторожив ушки.
— А что…? — начал я, но замолк, прислушиваясь.
— Ме-е-е…
И ведь орет где-то рядом. Не иначе, перед нашим забором.
Анька выскочила из-за стола со скоростью света и помчалась встречать подругу. А я, заслышав меканье, отчего-то подумал — ну и зачем ты вернулась-то, дура? Как же без тебя-то было спокойно.
Глава 12
Нечто о совести
Допросная камера в полицейском участке вполне симпатичная. Не сказать, что уютно и обстановка домашняя, зато окно без решеток, чистый стол и два табурета. Из-за жары я даже створку окна открыл — типа, птичек послушать, но вместо заливистого пения соловья доносится карканье.
Окно допросной камеры выходит во двор, к полицейской конюшне. Судя по всему — лошадок только что кормили овсом, что-то просыпалось, а каркуши спешно пытаются очистить территорию от просыпавшегося зерна.
Сколько раз собирался потребовать от полицейских, чтобы они приколотили сиденья к полу. Иначе попадется какой-нибудь ретивый подследственный, ухватит за ножку и долбанет по башке допросчику.