Несколько минут рассматривал, а потом подошел к очагу и кинул в огонь.
— Нет меня больше. Не нужны они мне.
— Зря раскидываешься бумажками, ох зря. Ты как выйдешь отсюда, тебя каждый мент остановит. Заросший весь, глаз перевязан и зубов нет. Документы спросят, а потом загребут в участок, и долго будешь доказывать, кто такой… а еще откуда знаешь, что те, кто тебя прикопали, вдруг не появятся.
— Я сам бывший мент. Если сцапают, знаю кому и куда звонить.
— Дурак ты. Видно, потому и в яму тебя закопали живьем, потому что дурак.
Парень нахмурился, а Макарыч под кровать за сундуком полез. Крышку откинул. Припрятаны у него здесь пара документов тех, кого костлявая прибрала и закопать в посадке пришлось еще тогда в девяностых. Не удалось ему одного парня с того света вернуть. И такое случалось. Похоронил, а паспорт остался, и права водительские остались. Протянул Олегу.
— На вот. Настоящие.
Олег молча взял паспорт, развернул и так же молча полистал."
"— В районный центр поедешь в больницу. Там спросишь Георгия Артемовича, он обещал тебе с зубами помочь и рентген сделать. Может, что с глазом придумает. Он хороший человек. Отблагодарить меня хочет… а мне не нужно ничего. Зато тебе его благодарность пригодится.
— Савельев Николай Иванович… — зачитал вслух и посмотрел на деда одним глазом светло-серым колючим. — Спасибо тебе… даже не знаю, как отплатить. Но если будет возможность, отплачу.
Схода снега Леший так и не дождался. Наутро собрался и ушел. Позавтракал вместе с дедом, чаю попил и крепко обнял. Так крепко, что на душе у Макарыча сделалось очень тепло. Только холод внутри парня никуда не делся, он стал ярче, острее, смертоносней. Чуть прихрамывая вышел за калитку, а Степан его перекрестил на дорожку.
Глава 19.