Чужая женщина

И сейчас все самые яркие, самые красивые и обыденные картинки, которые когда-либо в моих мыслях ассоциировались с этим словом, померкли, исчезли, растворились блеклым, почти бесцветным фоном, оттеняющим одну-единственную. На ней она. Моя Зоряна. Живая. Просто живая. И нет больше никаких дополняющих фраз. Возможно, потом. Когда-нибудь после… если я сумею найти ее, мое счастье-шлюха снова изменится, и станет играть другими красками, будет требовать новых мазков кисти для полного удовлетворения. Но сейчас, в эту минуту, в эти бесконечные дни, наполненные дьявольской опустошенностью, оно было именно таким.

Просто Зоряна. Дышит. Думает. Разговаривает. Двигается. И я упорно пытался заменить в своей голове этой картинкой другую, ту, на которой она молчит. На которой неподвижна. Которая въелась в мозг подобно раковой опухоли и не хотела покидать его добровольно.

К Маркелову меня впустили не сразу. Да и я рисковал — меня узнали. Трудно не узнать идиота, которого пытались закатать в асфальт. А он снова объявился за добавкой.

Здоровый лысый верзила так у меня и спросил. На что я ему сказал, что спал и видел, как крестик на его лысой башке вырезаю. Ему, судя по всему, это не понравилось, но в это время по рации сказали, чтоб меня впустили. Я подмигнул верзиле, щелкнув языком, и вошел в дом. Какое-то время ждал в приемной, а затем меня проводили в тот самый кабинет, где мы встречались и в первый раз. Только теперь Маркелов не сидел на своем троне, он стоял в растрепанной рубашке с бутылкой виски в руках у окна и хлебал из горла коллекционный ""Лейбл"".

— Тебе не рассказывали, что дважды в этот дом входят только друзья, всех остальных отсюда потом выносят? Кого-то через задние двери в черный минивен. И ты мне не друг. Понимаешь, о чем я?

Обернулся ко мне, глядя на меня осоловевшими глазами и вызывая сомнение в том, что готов воспринять адекватно принесенную мною информацию. Но вряд ли меня отсюда выпустят до следующего раза, которого у меня не было и так.

— Я принес важную для вас информацию.

— Принес, значит, давай.

— У меня есть некоторые условия…

Он расхохотался, как чокнутый псих, и я вместе с ним, доставая флешку с кармана.

— Я просто ее раздавлю, если не заручусь вашим словом.

Смех тут же прекратился.

— Тебя раздавят точно так же, если на твой гребаной флешке не окажется действительно интересной информации. Ты пришел в неудачный день. У меня сегодня траур. Тебе просто не повезло. Чего хочешь, говори? Не испытывай мое терпение.