Она вся дрожит и выгибается в сладких конвульсиях, красивая до безумия, сладкая до боли в скулах и покалывания кончика языка, которым я все еще дразню ее плоть, уже спустившись вниз к сочащейся дырочке, вылизывая каждую каплю, поддевая клитор так, чтоб она дернулась от чувствительности мне навстречу и от невыносимости рывком наверх, переворачиваю на живот и за поясницу к себе, пристраиваясь к все еще вздрагивающей плоти головкой члена и с воплем бешеного наслаждения погружаясь внутрь, придавливая ее голову к ковру, пружиня на ногах, на полусогнутых, входя в нее поршнем и ударяясь пахом о шелковистые ягодицы.
— А так? Чувствуешь, КАК я льщу тебе? Как глубоко и сильно я тебе льщу?
Удар за ударом, пронзая насквозь, сжимая пальцами ее волосы на затылке. Такие длинные и мягкие.
— Сильнее, — хрипло и срываясь на гортанные стоны.
Вою от бешеного удовольствия, вбиваясь все сильнее и жестче, быстрее и быстрее.
— Я хочу тебя иметь везде, слышишь? Грязно вытрахать тебя везде. Тебе когда-нибудь говорили такое?
— Неет, — стонет, закатывая глаза.
— С первой секунды я… я хотел тебя. Содрать твои трусики и посмотреть, как распахнутся твои глаза, когда я войду в тебя.
— Еще… о, Боже, твой голос…
— Хотел разодрать твое платье и трахать тебя в клубе на той лестнице. Трахать пальцами, языком, членом. Отметить тебя везде.
— Еще… не останавливайся, пожалуйста.
Я бы сдох, но не остановился. И я сам стону, ускоряя ритм толчков члена внутри. Быстрее и быстрее, просовывая другую руку под живот, ниже к гладкому лобку и сжимая двумя пальцами еще не остывший, горячий клитор.
— Ты все еще пульсируешь, девочка. Так сладко пульсируешь. Кончи для меня… еще… давай, сожми меня, сдави меня… и ори, мать твою. Сорви горло. Ори мое имя… Ты же для этого меня позвала? Грязно тебя трахать… так ори. Ты прекрасно его знаешь.
Никогда не думал, что меня разорвет от ее оргазма, что меня столкнет от него в самое пекло. Сжимает меня хаотичным спазмами.