Его голос мне в ухо, лаская, целует затылок, скользя по воспаленной коже языком и не переставая растирать меня между ног. Всхлипывая каждый раз, как надавливает на воспаленный узелок плоти и медленно входит внутрь двумя пальцами. Жмет на поясницу ладонью, заставляя прогнуться и прижаться лицом к стеклу. И когда одним толчком заполняет собой кричу, закатив глаза.
— Что ты делаешь со мной? — непроизвольно, кусая губы и прижимаясь грудью к стеклу.
— Трахаю, маленькая, я тебя трахаю.
Сжимает клитор, вбиваясь сильнее, до боли, до искр из глаз.
Тут будет реклама 1
И эта боль такая странная, такая остро невыносимо прекрасная, что я захлебываюсь стонами, широко раскрыв рот и скользя лицом по окну, оставляя следы от своих раскрытых ладоней.
Он уснул поперек кровати, лежа на животе. Голый и красивый, как Бог. Широкая спина со слегка выпирающими лопатками и сильными накачанными ягодицами. А мне показалось, что мой рай горит в адском огне невозможной любви. Сколько лет я бредила им. Сколько лет он снился мне по ночам. Да, я понимала, что нормальная женщина уже давно забыла бы, что это звучит так просто, так реально.
Тут будет реклама 2
Взять и забыть. Пойти дальше. Если бы я могла, я бы так и сделала. Но я не могла. Меня преследовал его образ. Везде. Как наваждение или сумасшествие. Он мерещился мне в каждом мужчине и в то же время оглушал едким разочарованием — никто не мог быть им и никогда не станет. Первое время я думала, что найду утешение в объятиях Дениса, если не буду его злить, но нет. Я опять играла кого-то другого и смотрела со стороны.
Тут будет реклама 3
И ни одной эмоции. Лишь тоска дикая и понимание — или с Олегом, или ни с кем, и тогда мне становилось наплевать, сколько синяков на мне оставит мой муж за мою дерзость или холодность.
После мучительной безответной пытки это ослепительное сумасшествие как смертельная инъекция разъедающего яда счастья. Да, он был моей навязчивой идеей и опасным наркотиком, после которого вся дурь этого мира стала пресной и бесцветной в ожидании только этой. Мое сердце стремилось только к нему.
Тут будет реклама 4
Я жила не своей жизнью, я приходила домой после изнуряющих тренировок и ездила на гастроли, а на самом деле проживала чужую судьбу, в которой кто-то другой жил, а я смотрела со стороны. Какое-то время я Олега ненавидела. Смертельно. Так, что хотелось взять из сейфа Дениса пистолет, приехать к дому Громова и выстрелить в его пустую грудину, где никогда не было сердца. Или было, но оно не билось ни разу для меня. Билось для нее. Для его жены и для их детей.
