– Хорошенько подумай, прежде чем что-то сказать, – добавила Тиффани, тяжело дыша. – А лучше вообще ничего не говори.
На завтрак была яичница с ветчиной. За столом все вежливо помалкивали. Позавтракав и попрощавшись, всё в том же вежливом молчании, но уже на двоих, ведьмы полетели к дому, который все вокруг, должно быть, так и будут до скончания века считать домом госпожи Вероломны.
Перед дверью околачивался маленький мальчик. Едва девушки приземлились, он выпалил:
– Бабка Оббло сказала, ребёнок вот-вот родится и что вы дадите мне пенни!
Тиффани повернулась к Аннаграмме:
– У тебя ведь есть сумка?
– Ну да, э-э, целая куча.
– Нет, неотложная сумка. Та, которая всегда наготове у двери и в которой всё собрано на случай… – Увидев выражение ужаса на лице Аннаграммы, Тиффани сказала: – Ясно, сумки нет. Придётся обойтись без неё. Дай мальчику пенни, и полетели.
– А мы можем позвать кого-нибудь на помощь, если что-то пойдёт не так? – спросила Аннаграмма, когда они оторвались от земли.
– Мы и есть те, кого зовут на помощь, – просто сказала Тиффани.
…отвлекать бабку Оббло. Бабка не была ведьмой, хотя большинство людей этого не знали. Она выглядела точь-в-точь как ведьма – точнее, точь-в-точь как старуха, скупившая весь каталог «Боффо» в день невиданной распродажи волосатых бородавок. А ещё она была немного не в себе, и её нельзя было и близко подпускать к женщинам, которые ждали первенца. Потому что бабка так и норовила рассказать им (гнусно хихикая) о том, что может пойти не так, и будущие матери начинали верить, что у них пойдёт не так решительно всё.
На этот раз было много шума и хлопот, но ничего такого, что предрекала бабка Оббло. В итоге на свет явился резвый мальчик, который не превратился в мячик только потому, что Тиффани успела его поймать – Аннаграмма не умела держать младенцев.
Зато она отлично смотрелась в остроконечной шляпе, и, поскольку Аннаграмма была заметно старше Тиффани и почти ничего не делала, женщины в доме решили, что она и есть главная из двух юных ведьм.
Оставив её держать младенца (на сей раз правильной стороной вверх) и лопаться от гордости, Тиффани отправилась в долгий обратный путь через лес к Тир-Ньян-Ягг. Вечер выдался ясным и морозным, вот только ветер сдувал с деревьев колючие снежинки прямо ей за шиворот.