Господин Зима

Ручку на двери спальни, расположенной на самом верху башни, зло дёргали и трясли. Роланд де Чуваукли (произносится «Чуффли»; он не выбирал себе фамилию) старательно не обращал на это никакого внимания.

– Чем ты там занят, мальчик мой? – раздался сварливый голос, приглушённый толстой дверью.

– Ничем, тётя Данута, – ответил Роланд, сидя за письменным столом и не поворачивая головы.

Чем хороша жизнь в замке – в его комнатах нетрудно запереться изнутри. На двери Роланда были три железных замка и два засова в руку толщиной.

– Послушай, твой отец кричит, чтобы тебя привели! – вмешался другой голос, ещё более сварливый.

– Скорее уж шепчет, тётя Араминта, – спокойно отозвался Роланд, надписывая конверт. – Он кричит, только когда вы натравливаете на него лекарей.

– Это для его же пользы!

– Да, но он криком кричит, – упрямо сказал Роланд и облизал клапан конверта.

Тётя Араминта снова потрясла ручку двери:

– Неблагодарный мальчишка! Ты помрёшь тут с голоду! Мы пришлём стражу – пусть взломают дверь!

Роланд вздохнул.

Людям, которые строили этот замок, не нравилось, когда их двери взламывают. Чтобы снести дверь, надо было сперва затащить на самый верх башни по узкой винтовой лестнице тяжёлый таран, а потом придумать, как с его помощью одолеть четыре слоя дубовых досок, сделавшихся от времени крепкими, как железо. При том, что на верхней площадке нет места, чтобы как следует размахнуться тараном. Даже один человек мог с лёгкостью оборонять эту комнату много месяцев, при условии, что у него будет достаточно провизии. За дверью поворчали ещё немного, потом шаги удалились вниз по лестнице. Чуть позже Роланд услышал, как тётки уже не в первый раз орут на стражников.

А что толку на них орать? Сержант Робертс и его армия[15] терпеть не могли, когда ими командовали тётки. Конечно, все знали, что, если старый барон помрёт, прежде чем его сыну исполнится двадцать один год, тётки будут на законных основаниях распоряжаться в замке до самого совершеннолетия Роланда.

Однако пока барон болен, он не мёртв. В такие дни, конечно, опасно быть строптивым стражником, но сержант и его ребята умели, когда нужно, становиться глухими, тупыми, забывчивыми, рассеянными, нездоровыми или, в случае Кевина, иноязычными стражниками.

Грабительские вылазки на кухню Роланд обычно совершал в самые глухие ночные часы, когда все в замке спали. Заодно он заходил навестить отца.