— Если он причинит тебе хоть какую-то боль, я врежу в этот прямой нос, быть может, немного обваляю его на полу. Помнишь, как я вырубила того головореза, который пытался ограбить нас, в A&E? Следующим будет нос Джонатана Кинга.
Я улыбаюсь, кивая, когда она наконец отпускает меня. Перед уходом она останавливается перед Джонатаном. Она такая крошечная рядом с ним, что при других обстоятельствах это было бы смешно.
— У меня черный пояс по карате, а два моих брата капитаны Британской армии, — говорит она ему очень небрежно.
— Лей... — я качаю головой.
Последнее, что она хочет сделать, это угрожать ему или попадать в поле его зрения.
Джонатан приподнимает бровь.
— Это угроза, мисс Хуссейни?
— Это часть информации, предоставляемой бесплатно.
За его спиной она жестом просит меня написать ей, а затем уходит.
Когда дверь за ней закрывается с громким щелчком, я ощущаю серьезность ситуации еще до того, как Джонатан произносит хоть слово.
Я проглатываю все эмоции, поднимающиеся на поверхность, и удерживаю зрительный контакт.
Сейчас все по-другому.
Все. Начиная с человека, который стоит посреди моего кабинета, будто он здесь хозяин — что, в некотором смысле, так и есть.
Поддерживать зрительный контакт с Джонатаном — все равно что быть разорванной на куски и не иметь возможности ничего с этим поделать. Он питается моей энергией самым жестоким образом, и у него нет планов возвращать ее.
— Чего ты хочешь, Джонатан?
— Я сказал тебе, чего я хочу, а ты целенаправленно пошла против этого.
Я сглатываю, когда он обходит мой стол и опускается на кресло с полной уверенностью, словно оно всегда принадлежало ему.
Мои ноги едва держат меня, поэтому я не пытаюсь сдвинуться с места.
— Ты собираешься оставить меня в покое сейчас?
Он смеется, звук глухой и пугающий.
— Я приму это как шутку.
— Ты получил то, что хотел. Итан уже вышел.
— Верно, но благодаря мне, а не тебе. Почему ты должна быть вознаграждена за это?
— И что? Ты просто будешь владеть моей фирмой?
— Моей фирмой, но я отвлекся.
— Ты не можешь этого сделать.
— Уже. — он кладет локти на поверхность стола и наклоняется, образуя шпиль на подбородке. — Если только ты не готова предложить оплату.
Я оживляюсь, надежда расцветает в моей груди, как фейерверк.
— Я готова. Я заплачу все, что угодно.
— Что-угодно? Осторожнее, дикарка. Это слишком сильное слово для употребления.