— Какого рода слухи?
Харрис много работает в средствах массовой информации от моего имени, поэтому знает, что большинство слухов — ложь. Он даже использует их в интересах King Enterprises, когда это необходимо, но, если он упомянул об этом, значит, за этим что-то кроется.
— В юридических кругах ходят разговоры о предоставлении Максиму Гриффину возможности условно-досрочного освобождения.
— Я думал, что он не имеет права на условно-досрочное освобождение из-за характера его преступлений.
— Не имеет, но на линии новый психотерапевт.
Я кладу локти на стол и наклоняюсь вперед.
— Кто знает об этом?
— Внутренний круг.
— Твой источник?
— Доктор Ленин. Новый психотерапевт работает в его заведении.
Это достаточно близко, чтобы списать это на ложные слухи. У доктора Ленина нет причин лгать Харрису, учитывая, что он дает ему лучшие инвестиции — от моего имени.
Поскольку Аврора исчезла сразу после суда над Максимом, я должен был, по крайней мере, присматривать за ним на случай, если она отправится навестить отца.
Она не навещала. Ни разу.
Учитывая, как она с ним рассталась, я не удивлен. В этой женщине столько упрямства, что оно искрится в ее бурных глазах, как волны. Тем не менее, в ней тоже присутствует немного нарушенное качество. Уязвимость, которую я замечал мельком всякий раз, когда упоминалось имя Максима.
— Держи меня в курсе этого. И, Харрис?
— Да, сэр?
— Мне нужно за ней присматривать.
— Считайте, что дело сделано. — он снова кивает и уходит.
Я потираю указательным пальцем подбородок, размышляя, откуда исходит призыв Максима к условно-досрочному освобождению. Имеет ли это отношение к повторному появлению Авроры?
Образ ее мутно-голубых глаз возвращается в память. То, как она дрожала от страха, но все еще стояла на своем, когда я схватил ее за подбородок.
Передо мной тряслись взрослые мужчины, но Аврора не постеснялась высказать мне свое мнение.
В прямом и переносном смысле.
Если я захочу, я могу разнести ее маленькую фирму на непоправимые куски.
Но я этого не сделаю.
По крайней мере, до тех пор, пока не получу от нее, желаемого.
Я потягиваю коньяк, позволяя крепкой жидкости обжечь горло, когда вспоминаю легкое подергивание этих красных губ, когда она смотрела на меня.
Она выдержала мой пристальный взгляд, надо отдать ей должное.