Госпожа. Наказание любовью

Ощущать их обоих в себе было до ужаса странно, непривычно, удовольствие мешалось с дискомфортом на грани боли, и… Ох. Да. Это удовольствие отчётливо отдавало полынью на языке, и всё же, всё же…

– Иди ко мне, детка, – хриплый, напряжённый голос Евгения, и его рука обвилась вокруг талии, заставив Таню откинуться ему на грудь, пока вторая продолжала нежить раскрытое лоно.

Ладонь накрыла упругое полушарие, пальцы чувствительно сжали набухший, тёмно-розовый сосок, и на Мельину обрушился шквал ощущений, погребая за собой.

Эмоции смешались, затянув в воронку тёмного, жаркого наслаждения, неправильного, странного, но оно было. Таня чувствовала движение внутри сразу двух членов, странный, рваный ритм завораживал, от него внутри всё вибрировало, и мышцы невольно сжимались, усиливая переживания в разы. Вбирая глубже твёрдые, горячие стволы, скользившие в ней, как поршни. Толчки становились быстрее, резче, всхлипы Тани переросли в короткие стоны, она уже не пыталась казаться отстранённой. Нет, это всё происходило именно с ней, с её телом, которое сейчас трахали сразу двое, и, чёрт возьми, она получала от этого удовольствие. Вяжущее, терпкое, как незрелая хурма, но оно было.

И клитор уже горел огнём, стрелял болезненными вспышками от каждого прикосновения, тугие вершинки горячо пульсировали в такт движениям внутри. Всё вместе сливалось в яркий, слишком пёстрый калейдоскоп эмоций, Татьяна задыхалась от нараставшего возбуждения, и сама не заметила, в какой момент подхватила этот странный ритм, желая ускорить развязку.

Она подумает обо всём потом, только бы поскорее это закончилось, и каждый получил своё… Пальцы Евгения одновременно сжали её набухший, раздразненный сосок и скользкий кусочек плоти внизу, в то время как движения в попке стали особенно мощными. Она хрипло застонала, царапая обивку дивана, запрокинув голову, ослеплённая взорвавшимся фейерверком перед глазами. Мышцы резко сжались, добавляя ощущений, мешая удовольствие с болью, и Борис, тихо зашипев, буквально насадил её на себя, с силой толкнувшись внутрь, и ещё раз, и ещё.

Она обмякла, совершенно опустошённая, чувствуя ломоту во всех мышцах и тупую, болезненную пульсацию в натруженной, не привычной к таким нагрузкам попке. А ведь ещё предстояло встречаться с клиентами, и как-то отработать вторую половину дня… Мысли вяло шевелились в сознании, навалилась апатия и безразличие ко всему."

"– М-м-м, класс, – мурлыкнул на ухо Женя, последний раз погладил её обнажённую грудь и заботливо поправил кружево.