«Скотина! Тварь озабоченная!» – вертелись в голове сумбурные мысли, а кровь уже быстрее бежала по венам, обжигая ядом навязанного желания, стекая к низу живота горячими струйками.
– А если вот та-ак, м-м, Танюш? – мурлыкнул Евгений, и его пальцы нырнули под кружево, добираясь до сокровенного."
"Она издала невнятный возглас, снова дёрнулась, с отчаянием понимая, что не отвертеться, и даже бревно не поизображать. Самсонов хотел отдачи от неё, и прекрасно знал, как её добиться…
– О-о, как у нас тут всё хорошо, однако, – довольно изрёк он, а пальцы скользили по уже влажному лону, между складочек, вокруг жарко пульсировавшего чувствительного бугорка.
Вторая его ладонь провела по животу – блузка уже была расстёгнута, и Татьяна опёрлась о стол двумя руками, крепко зажмурившись до звёздочек в глазах. Сознание плыло в тумане, дыхание сбивалось, а сердце тяжело бухало в груди, разгоняя превратившуюся в вязкую патоку кровь по венам.
– А грудь у тебя очень даже ничего, – хрипло выдохнул Евгений на ухо, и его пальцы стянули кружево бюстика, освобождая упругое полушарие, по-хозяйски обняли, чуть сжав.
Вершинка собралась в тугой бутон, красноречиво демонстрируя возбуждение Татьяны, а Самсонов между тем мягко нажал на набухший бугорок, заставив её изогнуться и судорожно всхлипнуть от вспышки удовольствия. Эмоции смешались в пряный коктейль, отдавали на языке горьким шоколадом с перцем, пальцы внизу уверенно скользнули дальше, мягко проникая в упругую, горячую глубину, сочащуюся соком.
– Ну что, Танюша, готова? – с откровенным предвкушением протянул Самсонов, лаская её изнутри и одновременно перекатывая твёрдую горошину соска между подушечками, чувствительно сжимая и чуть оттягивая. – Когда тебя нормально трахали в последний раз, а, Госпожа? – его зубы сжали мочку её уха, и Таня не удержала тихого возгласа, ослеплённая ощущениями.
Это было… унизительно и одновременно жарко, возбуждающе.