Рыжий-рыжий, конопатый… Ой нет, хоть тут подфартило, не конопатая. Это было бы совсем уж странно – приобрести вместе со сменой цвета волос ещё и веснушки-конопушки, которых у меня отродясь не водилось даже летом.
– Да, её не надо кормить. Тьма в крови и является её частью. Очень странно, но это не магический дар управления стихией, – внезапно произнесла Зинария, поморгав и возвратив фокус на меня. – И ощущается сродство.
– Сродство? – подняла я брови.
– С нами. Мы, рхары, дети ночи. В тебе, Агата, есть что-то родственное нам.
– Ага, – глубокомысленно выдала я. – В смысле… Ясно. Так что вы говорили насчёт тканей? И откуда у вас эта одежда? Отель предоставил?
– Нет, конечно же. Я сделала её из своей паутины, – несколько удивлённо отозвалась она.
– И цвет? И разная текстура? А фасоны? Можно и вот прямо так, одежду?
– Конечно. Я же рхара. Моя паутина может принять любой окрас и стать любой тканью на выходе. Только нужно задать параметры, мне необходимо с самого начала знать, что именно должно выйти.
– О-о-о, – в предвкушении потёрла я ладошки. У меня в голове замелькали картинки нарядов, которые я бы хотела заполучить.
– Но, насколько я вижу, в этом доме достаточное количество ковров и текстиля.
– Да! Да-да-да! – воскликнула я. – Начнём с Ориэля. Он мальчик, ему много не надо, а вы потренируетесь. Я же…
– Я поняла, – перебила она меня и мелодично рассмеялась. – Девочкам требуется много красивых нарядов, чтобы нравиться мальчикам. И влюбиться самой, в того, кто очарует.
– С мальчиками тут всё грустно, нравиться мне некому.
Глава 24
Призрачные имена и розовое небушко
…Следующие четыре дня я демонстрировала Зинарии свои уже имеющиеся вещи. Брюк и юбок у меня имелось в избытке. Она их трогала, изучала, нюхала и пробовала на вкус зачем-то. Мне пришлось послужить моделью и продефилировать в этих вещах, чтобы показать, как они сидят на фигуре. И саму фигуру дать ощупать.