Папа останется жить, правда ведь?
Правда?
Что могла сделать Лиля?
Только передать ее на руки Алисии и Эдоарду - и ребенок прижался пусть и к неродной, но бабушке, делясь живым человеческим теплом.
Негромко поскуливала Ляля, прижимаясь к ногам своей маленькой хозяйки...
Сердце Джерисона Иртона остановилось первый раз на седьмом часу после отравления. И Лиля делала искусственное дыхание, стремилась хоть как-то помочь...
Второй раз и окончательно - оно остановилось еще через час. И Тахир оторвал от мертвого тела Лилиан, которая остервенело пыталась запустить сердце, заставить его биться.
- Прекрати. Он мертв.
Лиля дернулась раз, два...
- Пусти!
Тахир вздохнул - и сильно встряхнул графиню.
- Ты же видишь. Он мертв!
Лиля дернулась, осела на пол - и разревелась в три ручья. Бессилие? Злость? Стресс?
Тахир кое-как помог ей перебраться в кресло и оставил там. Сам посмотрел на тело графа.
Все было сделано правильно. И промывание. И прочищение. Но... сердце просто не выдержало.
Отнять жизнь легко, ты поди, спаси ее...
Он прикрыл тело графа легким белым полотном - и вышел за дверь. Там ждали.
Ждал Эдоард, и ему сейчас наверняка понадобится уход.
Ждала Алисия.
Ждала Миранда, которую надо будет успокаивать.
Ждал Ричард - он не мог уйти, не узнав о судьбе друга.
Ждал Август Брокленд - чтобы он оставил дочь без поддержки? Никогда!
Двор тоже ждал.
Они ждали. И когда Тахир вышел из комнаты - встретили его вопросительными взглядами. Вспыхнувшими - и тут же затухшими.
Ему ничего не надо было говорить. Все всё поняли. Взвыла собака. Разрыдалась, прижавшись к Алисии, Миранда. Мертвенно побелел Эдоард - да так, что Тахир без лишних размышлений схватил его за руку, посчитал пульс - и тут же накапал в склянку настойки.
Август помрачнел на глазах. Ричард же прошел внутрь.
На кровати лежало... тело. Вокруг него суетились докторусы, в кресле рыдала Лилиан Иртон... Рик сдернул простыню с лица друга.
Что чувствуют в таких случаях?
Боль? Недоумение? Растерянность?
Это было в полном составе. И - непонимание. Тяжкое и тоскливое.