Посему воевода должен был как-то их поддержать на понятном для них языке. То есть, опираясь на их религиозно-мистическое мышление. Посему и решил изобразить этот ритуал, в какой-то мере, подражающей традиции викингов, выходящих в поход[38].
Установил.
Повернулся.
И встретился лицом к лицу с Фредериком, глаза которого были как два чайных блюдца.
Пара секунд замешательства. И он что-то буркнул. А толмач, стоявший рядом, спешно перевел.
– Что ты делал?
– Объявлял wiking[39], - не моргнув и глазом ответил воевода. Так, словно говорил о чем-то совершенно обыденном и повседневном.
Пару секунд подождал.
И, не дождавшись никакой реакции, скомандовал, рявкнув во всю мощь своих легких:
– Выступаем!
И пошел грузиться. Мысленно проклиная себя за глупость. За то, что, узнав о прибытии наблюдателей от датчан, не переделал задуманный ритуал. Отменять его, понятное дело, не было смысла. Новое не придумать, да и сколько готовился. А вот поправить слова – вполне. Но усталость дала о себе знать. Вот и вляпался в очередную историю…"
"Скандинавия в середине XVI века была очень специфичным образованием.
Так вот.
Практически любой местный житель Скандинавии XVI века не из самого глухого угла прекрасно знал и о том, кто такие викинги, и что такое пойти в викинг, и практически всех более-менее значимых персонажей из саг.
Более того – ценили эти сказания.
И, наверное, первыми в истории занялись сбором народного фольклора, записав многие из этих саг уже в XII–XIII веках. С материальной культурой той эпохи они, конечно же, не были знакомы.
С головой Андрей расстарался.
Через купца-Агафона нашел умельца новгородского, что не только мастерски резал всякие ложки-поварешки и посуду разную из дерева, но и для души фигурки всякие. Пригласил. Вроде как на подряд. И поручил ему изготовить голову дракона.
Марфа ее изобразила с помощью скетча, стараясь ориентироваться в этом образе на Смауга из известного кинофильма. С разных ракурсов нарисовала.