Горностай не успел отвести в сторону клинок и тот пронзил телохранителя в спину, пробив менее защищенную пластину и реактор под ней. Я же рывком ушел в сторону и ударил ядрами по преследовавшему противнику. Три конструкта подряд его щиты не выдержали. Шлем противника в начале промялся, а затем и вовсе будто вывернулся вовнутрь с почти идеально ровной дырой по центру.
— Это тебе за моего сына! — ревел как зверь горностай, обрушивая на меня клинки в бешенном темпе газонокосилки. Два резонансных клинка, по полтора метра каждый, он использовал словно ничего не весящие кинжалы, а может этом доспехе они и в самом деле оказались невесомы.
Я едва успевал отбивать лезвия противника когтями, но фехтовальщик из меня был не лучший. С каждой секундой враг теснил меня, оставляя глубокие царапины на доспехе. Я прикрывался плечами и локтями, не позволяя ударить меня в голову, и чуть не пропустил пущенный в спину подлый конструкт.
К счастью, чувство опасности подсказало чего ждать, и я отскочил рывком в сторону и тут же обрушил на врага град из ядер.
Вскрикнув от боли и негодования он продолжил атаку, подпрыгивая на одной ноге, но в таком виде он ме был уже не опасен. Рывком уйти в сторону. Избиение — не мое любимое занятие, но оставлять его дееспособным у себя в тылу? Такую роскошь я себе позволить не мог.
— Трус! Иди сюда и сражайся как мужчина! — взревел горностай, когда очередной конструкт пробил ему вторую ногу.
— Никуда не уходи, мне еще в штаб нужно зайти. — сказал я, не обращая внимания на глухую ругань, доносящуюся из доспеха. Лестница на верх обнаружилась в этом же зале. Осталось только решить, что делать с лифтом. Оставлять его за своей спиной, рискуя что на нем приедут новые враги совершенно не хотелось.
Шешкинская крепость, штаб на минус пятом этаже.
— Я призываю вас к здравомыслию, надо сдаваться! — не скрываясь кричал Бардаков.