Взглянув через плечо одного из болельщиков, я с удивлением несколько секунд наблюдал за обычной, весьма вяленькой дракой, после чего лишь покачал головой.
— Подобное развлечение вам не по нарву, барон? — обратился ко мне малознакомый мужчина, которого я кажется видел пару раз за сегодня, но вспомнить имя затруднялся.
— Драться в доспехах без конструктов, все равно что ласкать девушку, стоящую за стеклом. — пожал я плечами. — Они же для того и придуманы, чтобы гасить проявления резонанса и выдерживать прямые попадания пресса.
— Если не встречают на пути такие же конструкты. — усмехнувшись заметил собеседник. — Слышал вы передали сейму двадцать османских пленных.
— Чуть больше, и это если считать только старший офицерский состав. — ответил я, не уловив в вопросе подвоха. — А с обычными бойцами и техниками будет под пять сотен. Надеюсь только, что у князя хватит мудрости и влияния обменять их на наших ребят удерживаемых в османском плену.
— А мы то спорили, что это, миролюбие или благородство, а оказалось – лишь строгий расчет. — усмехнулся собеседник. — Разрешите представиться, Вахтанг Георгадзе, капитан первого ранга и командующий корвета «Мусават».
— Александр Арылахский, командующий фрегата «Гнев». — ответил я, пожав протянутую ладонь. Хватка Вахтанга оказалась стальной, но при этом довольно сдержанной. Правда и моя ладонь слабостью не страдала, упражнения с саблей и кортиком подобного не позволяли.
— Гнев? Решили откреститься от Аллаха? — с улыбкой проговорил Георгадзе, но я заметил в его глазах искорку гнева.
— Не дело русскому фрегату носить исламское имя, даже если он был построен на протестантских верфях, за католические деньги по правоверному заказу. — улыбнулся в ответ я, и собеседник, не выдержав засмеялся.
— Вы все верно говорите, Александр, мог же я называть вас по имени? — уточнил мужчина, и я, чуть подумав, кивнул. — Приятно что некоторые не задирают нос после пары побед.
— Надеюсь они доберутся без проблем и расскажут кто их туда отправил, а главное – почему. — спокойно ответил я. — Хотя, куда больше, я хотел бы чтобы до выживших дошла мысль, что продажа своей родины не слишком хорошая идея.