Кто-то водил руками по поверхности, я заметил смешки, и умиротворение на лицах.
— Это прогресс. Не с первого раза, но постепенно мы сможем привести их в норму. — сказал я следующим вечером, когда мы остались одни в кабинете Багратиона. — Мозг у большей части не поврежден, или пострадал минимально. В основном это психика. Так что терпение и уход. Месяц или два, и они придут в норму.
— Боюсь столько времени у нас нет. — ответил серьезно Константин. — Большая часть сообщений из ордена шифруется, но мы перехватили некий список…
— Это же боеприпасы.
— Я бы на твоем месте больше внимания уделил тандемным ракетам, для поражения бронетехники и вскрытия щитов дарников. — сказал Константин, пальцем выделив нужную строчку. — Полторы сотни. Они всерьез собираются воевать, а учитывая, что они в городе, почти в центре, мы не сможем использовать суда.
— Хорошо, что это удалось выяснить.
— Народные массы нам этого не простят. — покачал головой Багратион. — Если мы попробуем захватить больницу или уничтожить их верхушку…
— Об этом никто не говорит. Нанесем удар не физический, а информационный. Мне понадобится студия, кресло с креплениями, камера и пара операторов что будут ее обслуживать. — подумав сказал я. — В идеале звукорежиссёр и постановщик.
— Все будет, в лучшем виде. — ответил Багратион, улыбнувшись. — Только не забудь, что аттестация дарников ордена уже назначена на послезавтра.
— Все успеем… у нас уже выбора нет. — усмехнулся я. — Пойду готовить материал, жду отмашки.
Константин кивнул, и тут же снял телефонную трубку. Новостная студия в Тифлисе и в самом деле нашлись, как и отделение петроградской киностудии, но когда я объяснил свою задумку и передал фотографии с места освобождения ведущая попятилась, сделала кислую гримасу и отказалась сниматься.
— Вы собираетесь разжигать межнациональную рознь. — серьезно заявил режиссёр. — Это непрофессионально, грубо и неэтично. Мы все здесь – исключительно за мир между всеми народами.
— Ну так и мы за мир. — кивнул я. — И никакой розни разжигать не собираемся, просто расскажем всю правду, не скрывая грязных и жестоких подробностей в поведении наших соседей и противников.