— У малых судов почти нет бронирования. Снять щиты – дело пары удачных попаданий, затем идет маневровый бой и если двигатели или гандолы повреждены – малым судам приходится выходить из строя. Другое дело – крейсера или тяжелые артиллерийские суда. Но по сравнению с нашим перехватчиком они почти не двигаются."
"— А им и не надо. — усмехнувшись сказал Погоняйло. — Броня хватает выдержать прямое попадание ста восьмидесяти миллиметрового фугасного снаряда. Батареи ПСО разбирают всю мелочь, включая такие суденышки как наше, а орудия второго эшелона убирают с поля боя менее маневренные, но при этом лучше защищенные суда.
— И все рано, вопрос о том, как в таких коридорах можно двигаться. — покачав головой проговорил я.
— Бочком. — ответили мне из ближайшего коридора, а затем в кают-компанию ввалился Таран, в полном боевом облачении. — А на перекрестках я даже нормально стоять могу.
— Какого черта вы сюда в броне приперлись?! — заорал Погоняйло. — Что за бардак, юнга?
— Этот юнга – наш глава штурмовой группы.
— Многие палубы не предназначены для хождения на них тяжелых доспехов. — предупредил Николая, глядя на раскрасневшегося капитана. — К тому же переборки легко защитят от любой угрозы не способной пробиться через восьмимиллиметровую сталь. Нет смысла тренировать здесь штурмовые роты.
— Так у нас роты и нет, два взвода. — ответил бурят, пожав плечами, и тут же, с глухим звоном, задев стену. — К слову, поздравляю вас, ваше благородие, с обретением собственных земель. Но сразу предупреждаю, Арылах – это даже не деревня, жопная боль – не иначе. А самое главное – в гребанном ничего. Тайга, речушка и ближайший населенный пункт в паре сотен километров.
— Ну да, ты же меня предупреждал. — усмехнулся я. — Но уж лучше так, чем никак. Да и не особенно мне та земля нужна была, а вот титул и победа – другое дело.
— И как мне вас теперь представлять? — уточнил Василий. — Как князя Суворова или как барона Арылахского?
— Думаю по обстоятельствам и окружению. — почесав в затылке проговорил я. — Сомневаюсь, что его величество объявит меня во всероссийский розыск, но на всякий случай рисковать не стоит.
— Могу я поинтересоваться, за что вообще вас преследуют? — спросил Погоняйло, посмотрев на меня единственным глазом.