Хоть теоретически буду представлять, чего именно от меня хотят.
Решено. Первым делом наведаюсь в королевскую библиотеку. Туда-то, надеюсь, меня выпустят? Невольно вспомнились рассуждения тетушки по поводу моего будущего. Сиди, спи, ешь, и не высовывайся.
«Жди, пока тебя отравят окончательно», — добавила я ехидно.
Вот уж чего я точно не собиралась делать, так это пассивно сидеть на заднице в ожидании неминуемой гибели!
Когда меня разбудили первые неуверенные лучи солнца, пробившиеся сквозь неплотно задернутые занавеси, принца рядом уже не было.
Все признаки бешеной несдерживаемой страсти.
Фыркнув про себя, я отправилась умываться. Промывая припухшие глаза, взглянула в зеркало и чуть не заорала от неожиданности — за моей спиной кто-то стоял!
С секундным опозданием до меня дошло, что это вчерашние неприметные служанки.
— Мы ваши горничные, Мартина и Стефани. Позвольте помочь вам? — осведомилась одна, в то время как вторая, не тратя время на слова, уже развязывала мой халат.
Вот шустрая!
Я открыла было рот, чтобы возмутиться произволом и насилием над личностью, но тут же его закрыла.
У меня и так странностей будет хоть отбавляй. Не хватало еще добавить лишних. Положено им прислуживать принцессе — пусть прислуживают.
Пришлось позволить себя раздеть — на этот раз полностью, но нижнюю рубашку мне меняли на третьей космической и отчего-то зажмурившись.
— Желаете вымыться? — осведомилась та, что поразговорчивее. Я мотнула головой.
— Благодарю, я уже. — При этом покосилась на кровать, которую еще две девицы споро перестилали.
Их мне никто не представил, из чего я сделала вывод, что они просто служанки, а не приближенные к телу.
Все присутствующие в комнате густо побагровели. Кроме меня. Наверняка представили, озорницы, чем мы тут ночью занимались! Оно всегда так — чем строже воспитание, тем ярче воображение.
Впрочем, мне какая разница, что там обо мне подумают?
Мне нужно составленный план спасения себя, любимой, выполнять.
— А проводите-ка меня, девушки, в библиотеку! — решительно потребовала я.
Как ни странно, бурных возражений не последовало. Значит, приказа запереть меня не было. Это и радует, и настораживает.