Судя по деликатным расспросам, ни Джон, ни Лиз, ни бабушка ничего не знали, она им тоже ничего не говорила. Оливия задавалась вопросом, каковы планы Филиппа относительно девушки, с которой она его видела. Питер полагал, что это могла быть просто сиюминутная страсть, но Оливии так не казалось. Филипп постоянно опаздывал на совещания, но ни в чем не признавался.
Он уже набрался смелости всё рассказать жене, когда однажды вечером, придя домой, увидел Аманду, с каменным лицом ожидавшую его в гостиной.
– Что это? – удивленно спросил он. – Я не ребенок. Не надо жаловаться на меня матери.
– Прочти, – сказала Аманда.
Филипп сел и прочел письмо. В нем речь шла не о его романе. Аманда явно шантажировала его мать, ставила ультиматум. Или Оливия уходит с поста гендиректора и передает его Филиппу, или Аманда подает на развод. Она писала, что в связи с назначением на должность федерального судьи не желает быть женой мелкой сошки, одного из подручных матери.
– Надеюсь, ты шутишь?
Он-то опасался, что жена знает о его связи. Теперь он был уверен в обратном. Она желала быть женой только генерального директора. Возможно, ее даже не интересовало, что он влюблен в кого-то другого.
– Я нисколько не шучу. Я окончательно уверилась, что ты никогда не пойдешь на конфликт с ней, поэтому взяла инициативу в свои руки. Или она делает тебя генеральным, или я развожусь с тобой, и это будет стоить тебе и ей целого состояния. Она не захочет терять деньги, да и конфуз с разводом едва ли обрадует. Так что мы оба получим то, чего хотим. У меня будет солидный муж, а ты обретешь статус, которым она должна была наделить тебя много лет назад.
Аманда всё рассчитала с выгодой для себя. В любом случае она получала желаемое: или статус, или деньги. И похоже, ее не волновало, что именно ей достанется.
– Я уже говорил, что пока не хочу становиться генеральным директором. Мне не нужны связанные с этим проблемы.
– У нее больше мужских качеств, чем у тебя, – сказала Аманда, глядя на Филиппа брезгливо.
– Возможно, ты права, Аманда. У тебя, кстати, тоже.