– Думаю, она по-настоящему получает удовольствие от общения с внуками, – мягко заметила Лиз. Она была рада, что дочерям нравится общество бабушки. Для нее всегда были важны отношения с Мэрибел, и было приятно видеть, что Софи и Кэрол, возможно, испытывают такие же чувства к Оливии.
– Почему? – спросил Филипп с ноткой раздражения в голосе. – Ведь от общения с нами она никогда не получала удовольствия.
– Может, и получала, просто иначе. Она была моложе, мы – меньше. С внуками легче, чем с собственными детьми, – ответила Лиз.
– Возможно, – согласился Филипп, но, похоже, слова сестры его не убедили. Перед ним была не та мать, какую он знал, а совершенно другая женщина: веселая, смешливая, готовая кататься на аквабайке. Он не мог вспомнить ни одного подобного момента из своего детства. Хотя когда они были маленькими, она бывала дома чаще, чем потом, но всё равно видели они ее или усталой, или занятой. Если вообще видели. Все его вспоминания сосредоточивались на бабушке и отце, а мать – теперь он это понимал – он совершенно не знал.
Только Лиз, похоже, понимала, что мать в те годы наверняка была другой и несла груз ответственности за то, что старалась построить. Лиз также допускала, что какая-то сторона характера матери за это время развилась. Поздно для них, но не поздно для внуков по крайней мере. На взгляд Лиз, Мэрибел окружила их той материнской заботой, в которой они нуждались.
– Думаю, мама с возрастом становится мягче, – добавил Джон, но Филипп опять покачал головой:
– В офисе я этого не заметил.
Но по крайней мере теперь они это видели. И на том спасибо!"
"Они заглянули в магазины, Аманда отклонилась от курса и обследовала обувной, потом «Гермес», после чего все отправились на ужин в уютный ресторанчик, где гостям пели серенады бродячие музыканты.