Через мгновение из ее уст раздалось нечто похожее на рыдание и смех одновременно.
Она подалась вперед, уткнулась лицом ему в грудь и пробормотала нечто вроде извинения:
— За что вы извиняетесь? — спросил он, обращаясь к ее темени. Он наклонил голову так низко, что его губы прижались к ее мягким волосам. — Я не понимаю, что произошло. У вас было видение?
Она кивнула, не поднимая головы:
— Раньше. Несколько дней назад. Я видела, как я теперь понимаю, вашу ежевичную плантацию. А потом на тропинке появился мой отчим, схватил меня, бросил в коляску и увез.
— Через мой труп, — сказал Гэвин и замолчал, потому что его поразила ужасная мысль. — Ваши видения всегда сбываются?
— Думаю, что да. Впрочем, не знаю. Я никогда не жила так, чтобы их у меня не было. Иногда это воспоминания, иногда то, что еще не произошло. Но я подумала… я подумала, что, если бы не оказалась в этих зарослях, он не смог бы меня поймать.
— Вполне логично.
Он склонил к ней лицо и щекой коснулся темени.
— Мы постараемся держаться как можно дальше от этих зарослей.
Она вздохнула, не поднимая лица от его груди.
— Не знаю. Вероятно, не все мои видения сбываются.
— Ладно. Давайте попытаемся рассуждать логически. Мы сейчас на краю моих владений. Так? А до того были в саду перед домом. Оттуда отлично виден любой приближающийся экипаж, но ни одного не было. Поверьте, я все время оглядывался, с того момента как рядом со мной оказалась эта особа, а леди Стентон пригрозила, что вызовет полицию.
— У нас будет что-то вроде соревнования, — пробормотала она, смеясь и икая, — кого из нас схватят первым.
— Не забавно, — возразил он сердито, снова прижимаясь губами к ее волосам.
Он погрузил пальцы в ее волосы, заглянул в глаза и поцеловал ее.
Он думал, что это будет короткий, легкий и целомудренный поцелуй. Но как только их дыхание смешалось, ее пальцы вцепились в его могучие плечи, и она ответила на поцелуй.
Ее рот раскрылся под нажимом его губ, искушая и дразня. Она ласкала языком его нижнюю губу до тех пор, пока его язык не проник в ее рот и их языки не узнали друг друга.
Он должен был овладеть ею. Она принадлежала ему. Она позволяла ему целовать себя, обнимать и, наконец, должна была защитить его.