Эта мысль вовсе не была химерой, как мог счесть Лайонкрофт.
— И что нам делать теперь?
— Теперь? Не знаю. — Он смотрел на нее, склонив голову. — Скоро ужин. Я переоденусь и присоединюсь к тебе в столовой. Можешь до этого времени постараться избегать остальных?
— Я не хочу их избегать, — мрачно возразила Эванджелина. — Хочу решить, кто из них достаточно безжалостен и черств, чтобы отправить тебя на виселицу вместо себя.
Он кивнул и отошел в другой конец комнаты. Дотронулся до вазы, она качнулась, и открылся доступ в проход между стенами.
— Если ты спасешь меня от петли, я стану твоим должником.
— Не «если», — возразила она, но он уже скрылся в тени прохода.
Панель бесшумно встала на место.
— Я обязательно спасу его, — объявила она пустой комнате, и слова ее прозвучали более уверенно, чем свидетельствовали тон и поза. — И сорву маску с настоящего преступника. Сегодня вечером. За ужином.
Потому что ценой ошибки была судьба Лайонкрофта.
Эванджелина повернулась на каблуках и направилась в спальню подготовиться к бою.
Эдмунд Радерфорд и мистер Тисдейл оказались рядом, когда она направилась в столовую. Как ей ни претило общество Эдмунда, было бы грубостью обогнать престарелого мистера Тисдейла. А при его медлительности и тяжеловесности для нее было невозможно настолько замедлить шаг, чтобы изучать обоих джентльменов сзади.
Прежде чем молчание растянулось больше чем на несколько секунд, Эдмунд обратил к ней свой хитрый взгляд.
— Мисс Пембертон, — сказал он, и слова его устремились к ней вместе с отравленным перегаром дыханием, — а я и не знал, что вы умеете укрощать животных.
— Что? — Она посмотрела на него подозрительно.
Он рассмеялся в пьяном восторге:
— Да будет вам. Мы все видели, как Лайонкрофт следует за вами, словно выхолощенный хромой пес.
Пальцы Эванджелины невольно сжались в кулак:
— Я не делала ничего подобного.
— Согласен, — послышался дребезжащий голос мистера Тисдейла.