— Но, матушка…
— Большинство юных леди, — ввязалась в разговор Франсина Радерфорд, поднимаясь на ноги, — не ведут беседы возле трупов и не прикасаются к ним под присмотром или без оного. Что касается меня, то я не имею желания снова видеть Хедерингтона до похорон.
— Я тоже, — согласился Бенедикт. — Его передернуло, и он поднялся из-за стола следом за женой. — Джентльменам подобное нездоровое зрелище претит так же, как и леди.
— Согласен, — произнес мистер Тисдейл дребезжащим голосом. — К тому же каждый уголок этого дома кишмя кишит слугами.
Мистер Лайонкрофт кивнул:
— Конечно. Их здесь целая армия.
Эдмунд с шумом поставил на стол свой пустой бокал и с грохотом поднялся.
— В таком случае заметано, — сказал он, слегка покачиваясь. — Вы двое, бегите и трогайте труп Хедерингтона сколько угодно, а позже встретимся и обсудим Господне послание.
Эванджелина бессильно смотрела на стол, из-за которого встали уже почти все.
В комнате оставались лишь она и мистер Лайонкрофт.
— Ну, мисс Пембертон, — послышался его низкий глубокий голос, — я ни на секунду не поверю в то, что с вами говорят небесные создания. По правде говоря, я даже не думаю, что вы сами в это верите.
Он поднялся и предложил ей руку, собираясь помочь встать. Хотя впервые в жизни она могла дотронуться до человека и при этом не оказаться во власти видений, Эванджелина не подала ему руки.
Глава 9
— Готовы? — спросил Гэвин.
Мисс Пембертон колебалась, она не кивнула, не покачала головой и старалась не встретиться с ним взглядом.
Почему? Возможно, эта история с прикосновением к телу Хедерингтона была всего лишь хитростью, уловкой, придуманной… А для чего, собственно говоря? Гэвин не мог найти для этого разумной причины, не важно, убедительной или нет. И он сомневался, что мисс Пембертон способна слышать глас Господень.
Не ожидая ее решения войти или обратиться в бегство, Гэвин повернул ручку и рывком открыл дверь.
Букет алых роз на ночном столике не мог замаскировать безошибочно узнаваемый запах смерти, запах разложения, заполнивший целиком всю комнату. Толстые малиновые шторы были раздвинуты и подвязаны потертыми золотистыми шнурами, и это позволяло лучам спокойного осеннего солнца свободно падать на постель, освещая запавшие щеки Хедерингтона.