Грешная и святая

– Можно ли продать его?

– Это часть первоначальных владений вашей семьи, ваша светлость.

– Однако оно очень удалено от моих других владений. Я не вижу смысла в том, чтобы цепляться за прошлое, разумнее использовать деньги на что-то другое.

– Всегда можно сэкономить, ваша светлость.

– Черт возьми, Ледерхьюм, сколько можно затягивать пояса? Я не буду сокращать штат – сейчас людям так трудно найти работу. И, – добавил он, – я не собираюсь продавать ни одной из моих лошадей. Я заслужил немного удовольствия.

– Несомненно, сэр.

 – Ледерхьюм взял документ. – Я дам знать, за сколько это владение может быть продано. Но это будет неблагоразумно – продавать дешевле его стоимости.

– Конечно.

Старик не упомянул о «Ночной охоте» и о женщинах, на которых герцог тоже тратил средства, но не столько, чтобы разориться, в отличие от коллекционирования картин итальянских художников, которым увлекался его дядя. За эту коллекцию, увы, сейчас можно было бы выручить только часть того, что было за нее заплачено.

Трис взял следующий документ, думая о том, что богатая жена, несомненно, стала бы благословением Божьим.

Он подумал о Фиби Суайнемер, у которой была не только холодная красота, но и богатое приданое, и содрогнулся. Леди Трент повсюду водила с собой некую Мэри Бегби – некрасивую, скучную, но наследницу богатого вест-индского торговца. Он подумал о ней и о том, что любовница сделала бы жизнь сносной."

"Трис задумался о том, почему он никогда не замечал Крессиду Мэндевилл, дочь набоба из Индии. Ее отец, возможно, не был так богат, как Бегби, и, возможно, родители ее были слишком хорошо воспитаны – или слишком несведущи, – чтобы нанять ловкую аристократку, которая тыкала бы Крессидой в высокородные физиономии.

Он не понимал, как он мог быть несколько раз в одной комнате с Крессидой и не заметить ее.

Ледерхьюм деликатно кашлянул, и Трис понял, что он слишком долго смотрит на одну и ту же страницу. Он отложил ее.

– Почему я сужусь с женским монастырем? Это выглядит святотатством.

– Монастырь также может быть землевладельцем, сэр.

Вы судитесь с ним, потому что святые монахини посягают на вашу землю в Берресби-Стадли. Они ссылаются на границы, которые были еще до Реформации, но это католический монастырь, который перебрался сюда из-за волнений во Франции. То есть даже история не на их стороне.

– Монахини лгут?

– Было бы ошибкой ставить знак равенства между добродетелью и обетами.

– В самом деле? – с усмешкой спросил Трис. – Ну что ж, тогда держитесь, монахини.