Заново довериться родным, как бы это тяжело ни было.
Глава 24
Рамиль
Лерин взгляд меня убивает. Ее слова приводят в чувство, заставляют делать шаг за шагом и зайти в палату, где в кровати лежит человек, которого я обещал никогда не прощать. Глаза у нее закрыты, лицо белое, как у мертвеца. А губы подрагивают.
Аня шмыгает носом. Она плачет. Тупо представляю Леру на ее месте, и сердце в груди больно сжимается. Я бы не пережил очередного удара. Я и так проклинаю себя каждый долбанный день, что никак не могу избавить ее от всех этих проблем.
Хочется верить сестре. Хочется верить, что она изменилась. В глубине души я ее, возможно, уже простил. Но прежнего доверия к ней не будет никогда.
Сажусь на стул и внимательно рассматриваю ее лицо, вспоминая прошлое. Помнится, как я часто ее ругал. Требовал, чтобы училась и добилась успеха в учебе, а потом в карьере. Она получила отличное образование, после чего я безумно гордился ею. Да, она стала самостоятельной. Я этого хотел. Но нож в спину с ее стороны проник совсем неожиданно.
Длинные ресницы подрагивают, сестра медленно приоткрывает веки. И, заметив меня, шокированно смотрит в мои глаза. Будто не верит, что это я.
— Ра... Рамиль?! Брат?! — глубоко вздыхает она и снова зажмуривается.
Беру ее за руку, сжимаю. Да, это я. Рамиль. Твой родной брат, Аня, которого ты обвела вокруг пальца пять лет назад.
Отвечать желания нет. Слова комом застревают в горле. Насколько мне сейчас больно — только Бог знает. В области сердца ноет. Пусть операция прошла успешно, но рана еще не зажила. Но больше всего больнее от раны пятилетней давности.
— Я знала, что ты приедешь, — шепчет сестра пересохшими губами. — Знала, что не оставишь меня.
Оставил бы, будь это другая ситуация.
Аня смотрит так, что жалко ее становится. И ее взгляд напоминает мне наше детство. Именно так она заглядывала в мои глаза, когда ее какой-то пацан обижал в школе. Рассказывала все, жаловалась. Я же на следующий день мчался вместе с ней и наказывал тех подлецов.
А сейчас...
Какая же жестокая штука жизнь. Если уж родные так с тобой поступают, то от чужих неудивительно ждать подвоха на каждом шагу.