Но, не тут то было. Глаша поставила передо мной чашку, умопомрачительно пахнущую кофе, я делала глоток, и продолжила — Мой отец, умер. Недавно, и я все еще скорблю о нем. Мама больна, и потому, мне пришлось бросить университет и посвятить себя заботам о ней. Ваш сын — мое большое везение, если можно так выразиться — усмехнулась, глядя на напрягшиеся, побелевшие костяшки пальцев моего хозяина, сжавшего в руке тяжелую, серебряную вилку. Мне даже показалось на миг, что он с большим удовольствием воткнул бы ее в меня.
— Бедная девочка — вздохнула Ольга Николаевна, помешивая ложечкой сахар в чашке.
Нет, ей меня не жаль. Конечно, с чего бы ей сочувствовать не пойми кому.
— Это все, прискорбно, конечно — Давид едва сдерживается от смеха — но я сгораю от любопытства, где же вы нашли такое сокровище, как мой брат?
Дэн смотрит на меня с интересом, и я не могу понять, что означает его взгляд. Мы конечно, сваляли дурака, не обговорив заранее этот момент, но у нас просто не было на это времени.
— Расскажи, дорогая — наконец говорит он, и в глазах его пляшут чертики — мне тоже интересно послушать.
«Ну, что ж» — думаю мстительно. Мне очень хочется доставить ему пару неприятных моментов. А еще, я чувствую бесшабашный кураж, что для меня не свойственно. Обычно я рассудительная и очень осторожная.
— О, это очень интересно — придав голосу оживления, начинаю я и глупо улыбаясь, кладу свою ладонь на руку хозяина. Он морщится, но терпит.
— Ну же, Катюша, не томите — едва ли не хлопает в ладоши матушка Дэна — нам действительно, нестерпимо, любопытно.
— Ваш сын меня купил — говорю я с улыбкой, все еще глядя на тяжелый столовый прибор, который Дэн, большим пальцем руки, сминает, словно проволочный — Ой, простите, я не правильно выразилась — наслаждаясь произведенным эффектом, поправляюсь я — Он меня подкупил своей нежностью и утонченным чувством юмора.
— Браво, Катя, вы неподражаемы — весело смеется Давид. Николай Георгиевич, внешне серьезен, но его глаза искрятся весельем.