Молодой турок бы дёрнулся сразу в попытке немедленно убить, а этот имеет опыт сражения с разными противниками. И, судя по всему, я удивил его и остальных тем, что выбрал ту же стратегию — не спешить, изучать соперника.
Наши клинки снова скрестились. Хорошая сталь у его сабли. Мой меч уже давно разрубил бы обычное оружие, но этот клинок, должно быть, создан лучшими мастерами империи, раз выдерживает мои удары.
— Ты хорошо сражаешься… для дипломата, — произнёс Нишанджи через Тургута, продолжая атаковать.
— А ты неплохо для старика, — парировал я его выпад и словесный укол.
Мы продолжали обмениваться ударами, постепенно увеличивая темп. Я намеренно сдерживался, чтобы не показать все свои возможности раньше времени. Пусть думает, что мы равны по мастерству.
Нишанджи нанёс несколько хороших ударов подряд, заставив меня перейти к активной защите. Один из его выпадов достиг цели: лезвие слегка чиркнуло по моей руке, рассекая рукав пиджака, но кожа осталась нетронутой.
«Яд? — почувствовал я.
Хайруллах заметил, что его удар не возымел эффекта, и в глазах промелькнуло удивление. Но через мгновение на лице турка растянулась довольная улыбка. Он явно ожидал какого-то результата от царапины, которую не смог нанести.
И тут моё сердце пропустило удар. Источник запульсировал, реагируя на что-то невидимое. Это ощущение… Я его где-то уже испытывал.Что? Как? Это же слизь затылочника! Откуда она у него? Проклятье, турки где-то добыли редчайшее вещество и использовали против меня! В следующую секунду чуть повело в сторону.
На этот раз атака была сильнее, но снова без следов на коже. Эффект от яда чуть усилился, вызывая лёгкое головокружение. Хайруллах выглядел крайне удивлённым. Его глаза расширились, а рука на мгновение замерла в воздухе.
Согласно плану турка, я сейчас должен был почти выключиться, а он — снести мне голову. Вот только я не фигнёй страдал, пока находился в «коридоре» серой зоны.
"Тем не менее нельзя недооценивать опасность. Если концентрация высока, даже моя защита может не справиться. Нужно действовать быстрее.
Я зевнул ещё раз, демонстративно хрустнув шеей. Моё спокойствие явно нервировало Нишанджи. Он ожидал увидеть мучения, панику, а не раздражающую невозмутимость.