Влад сделал глоток, закусил протянутой сосиской, хотел отставить бокал, но Лера ещё даже не пригубила тем самым понуждая Влада выпить ещё, с ней за компанию.
— Честно говоря, я очень рад, что ты знаешь, что делать, что ты такая сильная и независимая, — снова протянул он бокал. — Потому, что мы должны расстаться.
Лера не произнесла ни слова, но Влад видел, как менялся её взгляд. Из отстранённо-равнодушного он превратился в холодный, колючий, злой.
— Ты считаешь…, — выдавила она, но не горечь, не обида, не боль мешали ей говорить.
— Я не бросаю тебя. Мы взрослые люди. А взрослые люди сходятся, живут, разбегаются. Мы попробовали, у нас не получилось, — допил Влад вино и поморщился от горького послевкусия, оставшегося во рту.
— Меня бросили сначала родные родители, потом приёмные, теперь ты. Это жестоко, — Лера отставила свой фужер.
— Лера, ты уже давно не маленькая девочка и прекрасно разбираешься в том, что хорошо и что плохо. — В голове гудело, волнами накатывала тошнота. Влад выдохнул. — Мы не будем продолжать этот бессмысленный разговор. Собирай свои вещи. Всё, что я тебе купил, оставь себе. Но видеть тебя здесь я больше не хочу.
— Хорошо, — она встала с пуфика, на котором сидела. — Да, я не люблю тебя.
— Ты, может быть, но не я. Я устал ползти вперёд, по головам, по трупам, по чужим постелям. Я хочу простого человеческого счастья: семью, детей. Спокойствия, а не славы. И это то, что ты не сможешь мне дать, — он отодвинул от себя стол. Влада мутило от одного вида этой еды. Он потёр виски. Голова тоже раскалывалась.
Лера молча составила на поднос посуду. И посмотрела на него как дезинсектор на клопа.
— Может, принести тебе что-нибудь от головной боли?
— Да, а ещё от тошноты, слабости и дурного настроения, — у Влада даже получилось улыбнуться. — Я сам разберусь. Просто избавь меня от своего присутствия.
Он без сил повалился на подушки, когда за Лерой, наконец, захлопнулась дверь.