За этот час ничего не изменилось.
Он посмотрел куда-то левее неё, в сторону окна и потерял на секунду нить разговора.
— И что будем делать? — перевёл он взгляд на её волосы, и его глаза вдруг вспыхнули радостью. — Я даже не сразу понял, отчего ты сегодня так хороша. Обожаю этот твой медно-красный.
— Наслаждайся! — улыбнулась она и вспомнила как отреагировал на её новый цвет волос другой парень.
— Потрясающе, — замер Эрик перед ней с открытым ртом и протянул пальцы к её губе, но прикоснуться не посмел. — И это новое украшение намного лучше предыдущего.
— До Нового года ещё прилично, но я решила начать праздновать уже сейчас.
— А я решил, что определённо был неправ. Ты имеешь право выглядеть как тебе нравится, — вот так запросто разрешил он этот конфликт. И Таня даже немного расстроилась, что войны, наверно, не будет.
— Ты не ответила, — напомнил о себе Влад.
— А чего ты хочешь? — задавать этот вопрос было бессмысленно. Она и так знала, чего он хочет: её к ноге, и больше ничего не менять.
— Тебя, — опять посмотрел он куда-то над её плечом.
— Я и так у тебя есть. Только знаешь, может это для тебя и глупо, но мне эта лёгкость бытия до чёртиков надоела. Я хочу серьёзных отношений. Нормальных, здоровых, правильных. И как только встречу того, кто будет относиться ко мне как к человеку, а не к продажной девке, ты перестанешь для меня существовать.
— Вот так запросто вычеркнешь двенадцать лет из своей жизни?
— Из жизни ничего не вычеркнешь, даже если сильно захочешь. Мне до сих пор иногда сняться и липкие руки тех арабских парней, и твой ненавидящий взгляд.
Она замолчала, пережидая пока официантка поставит перед ними салаты, запечённый в сухарях сыр и свёрнутые трубочками баклажаны.
— Ты может быть и забыл то наше первое лето, а вот я нет, — положила Таня на колени салфетку.
— О, нет! — покачал он головой и во взгляде его было столько скорби. — Я бы может и хотел, но это невозможно забыть. Ты разбудила во мне все тайные желания и выпустила на волю всех моих демонов.
— Ты бил проституток, Влад. И хочешь сказать, это из-за меня?
— Да, Таня, да, — вздохнул он тяжело. — Я знаю, что это было сродни зависимости, но я как тот хищник, что почувствовал вкус крови. Твоей крови. Ты разбудила во мне эту жажду.