«Где же пропадал ты, милый, столько лет? — бегали её пальцы по клавишам. — Два года назад вернулся из Лондона? Уже открыл три супермаркета? Получил диплом «Предприниматель года»? Заключил одну из самых выгодных сделок по версии журнала «Финансы и кредит»? А ещё влез на давно поделённый алкогольный рынок? Силён, что сказать!»
Она отправила бумаги на принтер, и почувствовала, как у неё дрожат пальцы после всей просмотренной информации.
Она старалась о нём не думать, не вспоминать, упорно не слушать новости, если говорили о Назарове.
Уже полгода как Кайрат забрал её из клуба, а до неё всё равно долетели вести, что Влад её искал. Несколько месяцев назад он спрашивал о ней в клубе у Рыжей Долли, до сих пор трясущей там своими сиськами. И про Кайрата спрашивал. И даже тупорогая Долли поняла, что информация о том, что они якобы теперь вместе, Назарову не понравилась.
Эта их неприязнь друг к другу, возникшая ещё в детстве, так и не прошла у них обоих, не зарубцевалась, как гниющая рана, и каждый раз начинала чесаться заново, едва они появлялись в поле видимости друг друга.
"Таня знала эту историю, произошедшую в школе, в двух вариантах. От Кайрата, похоронившего лучшего друга, избитого Владом. И от самого Влада, сделавшего после смерти пацана так много, чтобы искупить свою вину. Хотя в смерти Санька даже Кайрат его не обвинял. Парень уже пошёл на поправку, когда умер из-за ошибки врачей то ли перепутавших лекарство, то ли пропустивших мимо ушей информацию о его аллергии.
Но свою вину Влад не отрицал.
Это было ужасно, и жестоко, и непростительно. И когда его оттащил Кайрат, а потом выскочила из кабинета мать, он бросился бежать в ужасе от сотворённого.
Но Назаров и в шестнадцать лет уже умел признавать свои ошибки.
Но Санька ждала совсем другая судьба и, возможно, лучший мир раньше времени за все его страдания. Родители-алкоголики, голод и четыре младших сестры, которые часто ели только то, что приносил им старший брат. После его смерти Влад взял на себя эту заботу.