— Или не болит?»
В его нынешнем состоянии единственное, что можно было почувствовать, это легкий зуд в пятой точке. И то, зуд ли это? Неприятное ощущение в булках мигом вывело Кирилла из размышлений.
— Черт, — он повернулся, понял, что по пояснице что-то потекло, и зашептал: — Сестра! Сестра!
Но его шепота никто не слышал.
По идее, скоро его должны были отпустить домой. Доумирать, как говорится. Ибо врачи не знают, что делать с Кириллом, да и фраза, сказанная Зайцевым, уже поставила на Слютникове жирный крест.
— Понимаете, Прасковья, — говорил по телефону врач, думая, что Кирилл спит. — Я могу сказать только очевидное. Кирилл скоро закинет кеды за икону."
"— Что-что? — послышался громкий голос жены Слютникова из динамика. — Что вы имеете в виду?
— Ну, что можно поставить ему свечку.
Подслушанный разговор сильно ударил по психике Кирилла. Он и так понимал, что даже такой крепкий человек, как он, в жизни не выдержит такого интенсивного лечения. А учитывая, сколько жидкостей из него выливалось ежедневно и сколько жидкостей у него брали, он превратился в шкурку от банана.
— Млятство, — он опять потыкал себя в руку и вроде как почувствовал что-то. — Стыдоба. Сильный мужик ходит под себя. И на себя… так, где мой морфий?
Он повернулся к небольшой тумбе, где были всякие проводочки да трубочки. Отыскал ползунок, который вливал в него наркотик, и прибавил дозировку. Его губы расплылись в наркоманской улыбке.
«Все же, Зайцев молодец. Помогает мне его гадость…»
Зуд в заднице закончился.
— Пахан, мы поняли, кто крышует вашего щенка?
— Кто? — прошептал Кирилл. — Кто крышует?
— Алло, пахан? — Емельян задумался. — Алло!
— Я слышу тебя, черт проклятый! — зашипел Кирилл, но Емельян его не услышал.
Подобных звонков, где Емельян тупо не слышал Слютникова, было ровно двадцать штук.
Взревел он знатно. В палату тут же прибежала медсестра, но видя коричневую ночнушку и белье, она сморщила носик и сделала вид, что ей сюда не нужно.
— Потаскуха, — злобно прошипел Кирилл, но в норму все же пришел.
В сомнительную норму. Он взял телефон, набрал Емельяна и заявил:
— Я тебя принудительно к лору отправлю, черт плешивый.