Так что, к нам будут вопросы.
Так себе новость для раннего утра. Поэтому Пуришкевич был вне себя от ярости.
— Что вам нужно, — Эльдар с размаха захреначил планшет в стену после новостей начальника СБ. — А, дитятки сраные? — это он говорил Коле и Руслану, которые пришли на крик ярости.
— Да так, отец, — пожав плечами, начал Коля. — Помнится, мы говорили тебе, что Раскатного нужно удавить, а не перевоспитывать. Да?
— О, масло в огонь подливают, — риторически заметил Евгений. — Ребят, я бы на вашем месте был аккуратнее в словах.
— Знаешь что, — Эльдар поднял голову и посмотрел начальнику СБ прямо в глаза. — Нет сейчас у меня времени терпеть дерзость этого сопляка. Вот честно, даже реагировать времени нет, у нас проблемы другие.
— Согласен.
— Если мы не сможем приручить его до восемнадцати лет, то он заберет у нас свои котлы. Поэтому, пойду-ка я сам с ним поговорю.
— Так, — Евгений замялся. — Вы же сами сказали, что нет времени реагировать…"
"— Я не это имел в виду, — отрезал Эльдар. — В общем, не пойдет со мной на моих условиях — просто грохнем его. Нехрен его воспитывать. Надоело.
Глава 8
Для меня было некоторым удивлением, когда Шурупыч смог поймать радиосигнал от вышки, неподалеку от усадьбы. Но удивил не сам факт, что он смог уловить сигнал, а то, что он его обработал и решил использовать трансляцию одного радиоканала, чтобы показать свой настрой.
— Если близко воробей, мы готовим пушку, — заявил через динамик Шурупыч, медленно передвигая конечностями. — Если муха — муху бей! Взять её на мушку!
— Ничего себе, — я округлил глаза и посмотрел на спину этого великана. — Ты сейчас серьезно?
— Тырды-дых, — не оборачиваясь, заявил контрактор. — Под дых. Тырды-дых.
— Удивительно, — я посмотрел на его затылок, подключился к пространству под броней и понял, откуда идет сам набор слов. — А ты у нас в Бременские музыканты записался?
Он ничего на это не ответил.
Может, девушка не давала, может начальство прогнуло, в общем он никак не отреагировал на фамилию и заявил мне, что свободных патрулей нет.
— Для дворян всегда есть, — уже более недовольно, сказал я. — Давай, с дерзостью заканчивай.