Это же, целый дом, и он там один!
«Не разнес бы все там…»
После, когда голем скрылся в дверном проеме дома, я занялся усилением и установкой безопасностей модулей, которые я закупил давненько уже. Программировал новые системы обнаружения, устанавливал различные датчики и блоки, которые возил с собой в фургоне. А новшеством, были коды обнаружения: свой-чужой. Чтобы дом понимал, кого можно пустить на территорию, а кого нет.
Эту систему нужно было бы проверить, но я не сомневался в себе. А значит, не сомневался в уставках, которые я сделал.
— Сегодня же последней вечер, — неожиданно вспомнил я. — Завтра учеба… я уеду. Блин.
Послал Шурупычу сигнал, чтобы поднялся на чердак и закрыл за собой дверь. Места там побольше, чем в сарайке, да и шумоизоляция хорошая по потолку. Если ко мне придут гости, они его тупо не услышат. Надеюсь.
Затем, я позвонил Илье:
— Слушай, Илюша, ты там как?
— С бумагами частично закончил, — недовольно заявил он. — Эта бюрократия…
— Я рад, что у меня есть такой ценный сотрудник, как ты, — поддержал его я.
— Приятно слышать, шеф, — он замялся. — Ты что-то хотел? Ой, простите, господин Раскатный. — мигом переключился он. — падаю и бьюсь челом об пол, прошу простить! Нельзя казнить!"
"— Ха, — я сел на раскладной стул на улице и прикрыл глаза. — Слушай, мне завтра отправляться в Училище. И было бы неплохо, посидеть, отметить мое новоселье. Усадьба, отныне, моя. Никакой враг ее больше не арендует и уж тем более, не захватит.
— Я бы с радостью, шеф, — ответил Илюша. — Но мне сестру не с кем оставить, — это он говорил с грустью в голосе.
— А как же… — я задумался, вспоминая термин, который называл мне Илья. — О, точно. Как же там твоя милфа?
— Уже не в моде, — рассмеялся водитель. — В общем, шеф, прости, но сестру не оставлю. Да и спать ей пора, устала сегодня.
А вот Рысевы отозвались на мое приглашение.
— Добрый вечер, лейтенант Верскина, — я позвонил еще и Тамаре. — Как ты смотришь на то, чтобы посидеть в приятной компании? Так сказать, отметить мое новоселье и будущее поступление.
— Новоселье? — удивилась она. — Простите, Георгий, но не могу.
— Именно оно.