За полминуты я услышал от нее столько лести, что на месте Кати я бы закрыл уши. А бабуля в конечном счете предположила, что она моя невеста. Надо было видеть ее лицо, когда она услышала, что Распутина мой вассал.
Но затем я уточнил:
— Я тут встретил парочку бандитов Тришки на вокзале. Уточнил у одного и узнал, что по крайней мере часть — изгнана из гвардии официально. Поэтому… ты списки подготовила? Всех исключила из рода и гвардии? Или не всех еще?
— Всё сделано. Все бандиты исключены, и Кирилл тоже, — ответила она.
— Ладно, — кивнул я. — С Слютниковым мы скоро все порешаем, если сам не сдохнет, а пока я займусь Тришкой. Надо очистить имя рода и убрать эту гниль с лица земли.
Бабушка на это ничего не ответила. Она чувствовала себя виноватой, но, как я уже сказал ей ранее, — поговорим об этом потом."
"Не хотелось сейчас решать вопрос о том, кто был прав, и кто виноват. Да и тем более выслушивать извинения. Да, бабушка была влюбленной дурой, но…
А что, но? Тут надо сидеть и все факты по полочкам разбирать.
Мы разместились на втором этаже, там, где были гостевые комнаты, ну и моя в том числе, и вскоре вышли на завтрак. Мой дом мало чем изменился с того момента, как я побывал здесь в последний раз. Точнее…дизайн остался тем же, а вот всякие украшения и статуэтки — пропали.
Кирилл очень быстро сделал ноги всему, что хорошо блестело и хорошо продавалось.
Я попросил за столом списки людей, которые работали на Тришку-Сибиряка, и в момент, когда начал сравнивать имена с убитыми мной, к нам приехали гости.
Дворянская полиция практически ничем не отличалась от обычной городской. Нашивки чуть другие, ну и обязанности иные. В целом, те же полицейские с теми же условиями и манерами. Их, к слову, не пустили на территорию усадьбы.
К нам в обеденный зал пришел один из гвардейцев и доложил, что майор Доигралес требует встречи с главой рода.
Катю я оставил в компании Рубцова, а сам вышел в гостиную, куда пошла бабушка. Мы дали добро, чтобы полиция заехала на территорию и ждали, когда придут полицейские.
Тройка крепких парней с одинаковыми усами и мордами поклонились в знак приветствия, а затем тот, что был посередине, открыл свой рот.
— Мы просили главу рода, — отметил он. — Увы, разговор не детский.
— Детей здесь нет, — сухо парировал я.