— И как вы будете помогать Кате в вашем доме, если сами находитесь в другом месте? Так сказать, на службе? — он нахмурился. — Вам же ещё учиться… месяцев пять, да?
— Пять? — усмехнулся я. — Не, упаси Великая Электрожаба. Неделю от силы, я тут на экстерн собираюсь, так что долго в стенах заведения не пробуду.
— Ладно, я всё равно подумаю, — он протянул мне руку.
— Что будете делать с Пуришкевичами? — я задал очень важный вопрос. — Всё же, это нападение на род, причем очень мерзкое.
Вот тут Семён Семёнович напрягся ещё сильнее.
— Мы не можем напасть на Центральную больницу, чтобы я оторвал голову Эльдару, но мои гвардейцы готовятся к штурму его особняка. Я объявил официальную войну и зарегистрировал её причины. Так что, нам никто не будет мешать. Жалко только, у нас не выйдет дотянуться до Эльдара, пока он лечится.
— А, да тут не переживайте, — я усмехнулся. — Эльдар Зарикович не выйдет из больницы своими ногами.
Я оставил последующий вопрос: «почему?», без ответа. Не стал сразу раскрывать все карты, ещё раз коротко попрощался и уже в машине выдал Илье новое задание, от которого он, конечно, офигел.
— Слушай, Илья, — я зевнул. — Машину оставь там, где брал, а сам забирай грузовик и вези мою пятерку обратно в усадьбу.
— Чего? — он округлил глаза и открыл рот. — Какую пятерку?
— Ну, големов.
— Так их же было трое! — он ещё сильнее выпучил глаза.
— Было три, да сплыло, — хмыкнул я. — Привезёшь их домой, и чтобы пересчитал. Понял?
— Эм, — Илья офигевал от количества роботов. — Големов по осени считают. Слышал такое?
Я усмехнулся, повторил ему, чтобы он поставил «Тегеслу» к банку, а сам в машину и… завис.
— Блин, мне же в Училище надо, а не к больничке, — я замялся, вышел из авто и захлопнул дверь.
Вернулся к резиденции Распутиных, дождался, когда придёт Семён Семёнович и попросил, чтобы его гвардеец вернул машину её владельцу, а кто-нибудь другой — подбросил меня до Училища.
Екатерина Семеновна Распутина.
— Ну не знаю, Екатерина, — Георгий в белом костюме навис над ней. — Это всё же уже взрослые игры.
Он приблизил к ней своё лицо и…
Черт. Это был сон!
— Проснулась, доченька? — заботливый голос отца зазвучал где-то рядом.
Катя открыла глаза, прищурилась от яркого света, а затем попыталась полностью повернуться на голос.