Затем упал на землю и издал последний звук.
— Все кончено, — я смотрел на него пустыми глазами.
Затем перевел взгляд на гвардейцев, но те смотрели прямо мне в глаза. Никто не опускал взгляд, не склонял головы. Они были преданы мне и понимали, что с этим дерьмом нужно заканчивать.
— Теперь можно и домой.
* * *Отцовский кабинет сильно изменился с момента, как его обжил Слютников. Тут, конечно, повсюду валялись его вещи, бумаги, какие-то шмотки, и в целом, все еще ощущалось его присутствие. Первым делом я открыл окна, чтобы выветрить кабинет.
Вещи, как и бумаги, одна за другой падали в кострище, навсегда сжигая память об этом старом ублюдке.
Я прошелся взглядом по каждому закоулку этого места, чтобы не оставить от Слютникова ничего, и вскоре около камина выросла куча его личной ерунды.
В момент, когда гора «мусора» стала меньше почти что в половину, в кабинет постучались, а затем дверь приоткрылась и в комнату вошла Распутина.
Ее лицо выражало… так сказать, странную смесь сочувствия и скрытой гордости.
— Там, — она поджала губы. — Твоя бабушка плачет.
Я натянул еле заметную улыбку на лицо и прикрыл глаза.
— Ну да, — еле слышно сказал я. — Видимо, она кое-что поняла.
Катя слезла с угла стола и подошла к моему креслу, за которым я сидел. Положила правую руку на спинку и, не касаясь моего плеча, продолжила:
— Ты правильно поступил, Гоша, — я не открывал глаза, просто слушал ее. — Даже если Кирилл был серьезно болен и не представлял роду никакой угрозы, он все равно должен был умереть от твоей руки.
Я вздохнул и медленно открыл глаза.
— Глава рода обязан показать всем последствия предательства и преступлений против семьи Раскатных.
Это я и так хорошо знал, но все же, коротко кивнул. Ее слова звучали с оттенком чего-то большего, чем просто поддержка. Возможно, она говорила это не только для него, но и для себя самой.
Катя только-только коснулась моего плеча и чуть поджала пальцы, как в кабинет пришел еще один гость.
Сам же Рубцов на миг смутился, думая, что помешал нам, а затем быстро поклонился и, как всегда, сразу перешел к делу.
— Мы переносим штаб рода в Новый Тагил?
«Хех. Так и знал, что задаешься этим вопросом, — я посмотрел в его серые глаза и увидел в них смятение. — Сомневаешься в моих решениях? Зря, Ваня. Очень зря.