— И поторопитесь. Скоро стемнеет.
Солдаты начали перетаскивать ящики из штабелей вокруг казармы в новую лабораторию. Работали медленно, с трудом передвигая ноги, но продолжали выполнять приказ.
Я наблюдал за ними, отмечая возрастающее напряжение в царящей вокруг атмосфере. Лица солдат становились всё более хмурыми, движения — резкими, а взгляды — злыми. Они были на грани. Ещё немного, и кто-нибудь не выдержит. И вот началось.
— Да сколько можно⁈ — вдруг крикнул один из бойцов, бросая на землю ящик, который нёс.
К нему тут же подошёл Трошкин, его командир.
— Заткнись и продолжай работать! — рявкнул сержант. — Это приказ!
— Иди ты со своим приказом! — огрызнулся солдат. — Я не железный!
— Ты что творишь? — рассвирепел Трошкин, хватая бойца за грудки. — Это неподчинение приказу!
— Отпусти его! — вмешался другой рядовой, подбегая к спорящим. — Он прав! Мы все измотаны!
К ним присоединились и остальные бойцы: некоторые поддерживали Трошкина, другие — взбунтовавшегося солдата.
— Господин капитан, — подошёл ко мне Козинцев, бросая обеспокоенные взгляды на разгорающийся конфликт. — Может, стоит вмешаться?
— Подожди, — покачал я головой, продолжая наблюдать.
Ситуация накалялась. Теперь уже и командиры отрядов начали спорить между собой. Мехов обвинял Трошкина в том, что тот не справляется со своими людьми, а Патрушев встал на защиту товарища.
— Да что ты понимаешь? — орал Мехов, тыча пальцем в грудь Трошкину. — Твои бойцы хуже всех работают!
— Неправда! — возмущался Трошкин. — Это твои лодыри постоянно отлынивают!
— Господа, — пытался урезонить их Козинцев, — давайте не будем…
— Заткнись! — рявкнул Мехов, толкая его. — Не лезь!
Козинцев не сдержался и толкнул в ответ. Тот покачнулся, но устоял на ногах и, взревев, бросился на обидчика.
Солдаты собрались вокруг дерущихся командиров. Кто-то пытался их разнять, кто-то подбадривал, кто-то просто смотрел. Атмосфера накалилась до предела. Но я всё ещё выжидал. Хотел увидеть, как далеко это зайдёт. Наконец, когда Мехов уже занёс кулак для удара по лицу Козинцева, решил, что пора вмешаться.
— Достаточно! — рявкнул я, и мой голос, усиленный магией, прокатился громом по лагерю.
Все замерли.