Я видел, что наши хоть и не справлялись с натиском турок, но точно не подверглись тотальному уничтожению.
Что случилось с солдатами? Как Сосулька сделал так, что все они погибли? Это же почти невозможно… Или всё же не он?
Полковник заметил моё замешательство, улыбнулся и, не говоря больше ни слова, направился обратно к лагерю. Его фигура растворилась в мареве горячего воздуха, оставив меня наедине с мыслями:
«Что происходит на самом деле? Кто ведёт эту игру? И почему я в неё втянут?»
Вернулся к казарме. У моих продолжалась тренировка.
Я подошёл ближе и понаблюдал за тренировкой. Воронов полностью преобразился. Куда делся тот неуклюжий, постоянно жалующийся барон? Теперь он командовал уверенно, чётко, его магия работала слаженно с действиями отряда.
«Чёрт, забыл у Смирнова спросить про разведённые зелья», — спохватился я.
Тело требовало немедленного отдыха. Несколько суток почти без сна давали о себе знать. Я вернулся в свой кабинет, упал на кровать и закрыл глаза. Огромный пласт информации требовалось обдумать.
Сосулькин — шпион? Рязанов, невосприимчивый к яду? Руднева, передающая какие-то тайные послания? Слишком много загадок для одного дня. И это не считая открытий от предателя-Гоши…
Я повернулся и уставился на свой стол. И тут меня словно ударило током.
— Кто-то заходил, когда меня не было?
— Никак нет, — мотнул головой солдат. — Никто не входил, господин капитан.
— Уверен? — я сверлил его взглядом, пытаясь уловить признаки лжи.
— Так точно! Только Воронов и Рязанов заходили к вам, но это было при вас.
Вернулся в кабинет. Не помню, чтобы кто-то из них оставлял бумаги на моём столе.
Амбивера? Вот оно что, снова орден… Я мысленно вернулся к моменту в поезде, когда мне тоже подкинули сообщение, но тогда так и не обнаружил, кто это сделал. Думал на Воронова и Рязанова, и снова всё указывало на одного из них.
Достал кольцо с двумя змеями, и оно засветилось мягким сиянием. Открыл послание, внутри был лист бумаги с каллиграфическим почерком:
«Полковник Топоров может быть предателем.