— Магинский, — произнёс он тихо, откидываясь на спинку стула. — Пора бы тебя задействовать.
Мысль о молодом капитане вызвала слабую улыбку. Эксцентричный, непредсказуемый, но чертовски умный. Сосулькина немного пугали способности этого парня — особенно после того, как он мельком видел, что Магинский сделал с одним из солдат в офицерской школе. Тот буквально пел соловьём после его «допроса».
Вот только как заставить Магинского помочь? Или, что ещё лучше, как замотивировать его сделать это по собственной воле? Ведь Павел себе на уме,его не заставишь плясать под чужую дудку простыми методами.
Майор снова склонился над бумагами. Брови сошлись на переносице, образовалась глубокая морщина, пока он выдумывал более-менее убедительный рассказ о том, что произошло на поле боя. Рапорт должен звучать достоверно, хотя все понимали, что это лишь формальность перед трибуналом.
Ночь обещала быть долгой, а времени оставалось мало. Сосулькин отхлебнул ещё коньяка прямо из горлышка и продолжил писать, периодически зачёркивая целые абзацы.
— Это только начало, — пробормотал майор, глядя на написанные строки. — И они ещё пожалеют, что выбрали меня мишенью.
* * *Генерал южной армии
Великий князь Ростовский сидел в своём «бункере». Так неофициально называлось его штабное помещение. Технически это была обычная комната в полевом штабе, но с тройной защитой от прослушки и магического сканирования.
В последнее время это стало редкостью — возможность побыть одному. Его постоянно окружали военные, что, казалось бы, естественно для главнокомандующего фронтом. Но с недавнего времени всё больше походило на слежку, чем на субординацию.
Генерал потёр усталое лицо ладонями и перевёл взгляд на разложенную перед ним карту боевых действий. Красные флажки обозначали позиции турецких войск, синие — наши.
Его план пока ещё осуществлялся, хоть и с трудом. Уже прошёл целый год после смены стратегии, но турки до сих пор не выступили так, как он ожидал. Начали закрадываться сомнения, что кто-то передал информацию о его намерениях противнику. Если это так…
— Плохо, — выдохнул князь, проводя пальцем по линии фронта.
Война, в которой почти невозможно победить. Точнее, не так.