Только потом, много позже, мне пришло в голову, что он мог быть «голубым».
— Ладно! Почему ты не стала читать письмо? Думала, я в любви признаться хочу? Считаешь, наверное, что по тебе все с ума сходят.
— Ничего я не считаю. — Я пожала плечами, как часто делал Джонсон. — Зато знаю, про что написал. Про мои оценки на экзамене.
— Как ты узнала?
Я наклонила голову и прошипела:
— Потому что я тебя терпеть не могу.
Вот вам и школа! Отношение одноклассников ко мне изменилось всего за полдня. Им вдруг захотелось сделать из меня игрушку.
— Я тебя тоже!
Кидзима бросился за мной, пыхтя у меня за спиной, как стадо чертей. Сказать по правде, у него в самом деле было что-то общее с чертом — заостренные уши, например. Я не стала ему отвечать. Ну сколько можно!
— Я еще хочу спросить.
Я резко остановилась и, глядя Кидзиме прямо в лицо, заявила:
— Чего я хочу? Секса, наверное.
Кидзима изумленно уставился на меня.
— Ты это любишь?
— Обожаю.
Он окинул меня оценивающим взглядом. В его глазах застыло удивление, словно он столкнулся с каким-то редким животным.
— Значит, тебе партнеры требуются. Могу помочь.
О чем он? Я бросила на Кидзиму ответный взгляд.
— Готов быть твоим менеджером. Нет, агентом.
Что же, неплохая идея. Красивые глаза Кидзимы загорелись.
— В группу поддержки тебя уже позвали. Теперь начнут заманивать и в другие секции и клубы. Ты у нас личность заметная, хочешь стать звездой. А куда податься, наверняка не знаешь. Я могу переговорить кое с кем, выяснить, куда лучше. — Кидзима покосился на взявших нас в кольцо одноклассников, которые не отрываясь слушали наш разговор.
— Ну и куда же мне записаться? — прервала я разговорившегося Кидзиму.