Это были стихи. «Тропа, где цветут фиалки».
— Мне хочется, чтобы Хирофуми Бамба[26] сочинил песню на эти стихи, — призналась она, вручая мне листок.
Тропа, где цветут фиалки
Дикие фиалки под ногамиНа тропе, где твой остался след.Я стою, в руке цветок сжимаю,И тебя догнать во мне сил нет.На тропе цветут мои фиалки,А я плачу, глядя в небеса.Сердце милого душою ощущаю,Но уже не верю в чудеса.Где вы, мои дикие фиалки?Где искать ушедшую любовь?Ночь спустилась, страх в душе крепчает —Не найти тропы мне этой вновь.
Знать — заблудиться,Не знать — отыскать свой путь.Вот тропа любви.Аккуратно переписав эти строчки в блокнот, она со словами:
— Вот что я сейчас чувствую, — сложила листочек вчетверо и сунула в кожаный футлярчик, где у нее лежал проездной билет.
Хотя в учебе Кадзуэ действовала локтями, расталкивая всех, кто ей мешал, о любви у нее были на редкость допотопные представления.
— Ну что? Как думаешь? Годится? — спрашивала Кадзуэ, глядя мне в глаза.
После первого письма прошла неделя, и я сказала:
— Отправляй второе."
"Почему мне было тревожно? Потому что я знала: тот, у кого сорвало крышу от любви, запросто может сотворить какую-нибудь глупость. Разве это не пугает? Навязываться с письмами бог знает кому, писать стишки, как маленькая девочка… Кадзуэ без малейшего колебания сознавалась в недостатке знаний и способностей, недолго думая выворачивала себя наизнанку перед адресатом своих писем.
Ответа от Такаси мы, разумеется, не дождались. Вообще-то уже можно было понять: клиент интереса не проявил. Но Кадзуэ не унималась.
— Почему же он не отвечает? Может, письма не дошли? — Ее глаза с двойными веками от Элизабет Арден широко открылись, в зрачках заиграли огоньки.
Кадзуэ еще больше похудела и теперь от ее тела словно исходило непонятное, необъяснимое свечение.
— Ну? Ну что ты думаешь? Что мне дальше делать? — настырно добивалась ответа Кадзуэ. У меня даже мороз побежал по коже.
— Почему бы тебе не сходить к нему и прямо не спросить?
— Ты что?! Я не могу! — Кадзуэ побелела и отступила назад.
— Подари ему что-нибудь на Рождество. Тогда и спросишь.
Это предложение воодушевило Кадзуэ.